Чтение онлайн

Она вспомнила ту самую причину, по которой ей стало интересно писать стихи. Именно у своей матери она училась. Без влияния Милдред ей, возможно, не пришла бы в голову идея создания правил для детской площадки. Грусть в душе Джеральдины начала рассеиваться, пока, наконец, не вернулось отвращение.

"Она переживет все испытания, которые ждут ее впереди, - подумала Джеральдина.
– Она будет жить и после этого, когда я закончу обустраивать детскую площадку в недрах моего замка. Она будет жить и дальше..."

МОМЕНТ ПРОСВЕТЛЕНИЯ

Джош подпрыгнул в воздух, и инерция перенесла его на платформу, которой уже достигли Стеф и Мэтью. Приземлившись, он рухнул на землю, все еще в слезах - все еще из-за смерти Марко.

Хотя он был знаком с Марко лишь мельком, в нем было что-то особенное. Он не мог избавиться от ощущения, что они знакомы целую вечность. Казалось, что эта ужасная травма должна была стать отправной точкой для дружбы, которая связала бы их на неопределенный срок. Но им не дали достаточно времени.

Джош ударил кулаком по земле.

– Черт! Черт! Черт!

Он почувствовал, как руки Стеф обвились вокруг его плеч, когда она присела на корточки рядом с ним. Она ничего не сказала, но Джош знал, что ей нечего было сказать.

Стеф уже знала лучше, чем кто-либо другой, что никакие слова не смогут исправить то, чему они стали свидетелями.

Телефонный звонок, о котором Марко упомянул перед смертью, всплыл у него в голове. Именно в этот момент он понял. Хотя он не любил кокаин из-за того, как вел себя его отец, когда употреблял его, это никогда не мешало ему продавать его. Он мог бы продать немного для Марко, но не стал этого делать. В то время он не понимал, почему сказал ему "нет", но теперь это было бесспорно: он хотел защитить его.

Но, в конце концов, именно Марко защитил Джоша. Сквозь затуманенное зрение он видел, как Марко набросился на Милдред, чтобы отвлечь ее от попытки прикончить его. Он видел, как Марко принес высшую жертву.

– Знаешь... Я никогда не хотела говорить тебе эту чушь в клубе "Мальчики и девочки", - сказала Стеф.

– Что за чушь?
– спросил Джош, желая отвлечься.

– О том, что ты вор и бедняк. Просто ты всегда казался немного грубоватым.

Джош кивнул.

– Наверное, так и есть.

– Просто... Эта напряженность в твоих глазах напомнила мне о том, как мои родители смотрели друг на друга в свои плохие дни. Это напугало меня. Любой другой человек, похожий на них, пугает меня. Но больше всего меня пугает вопрос, есть ли во мне то же самое.

Он покачал головой.

– Я понимаю... все в порядке.

– Нет, это не так, - сказала Стеф.
– Я была неправа. Ты совсем не такой, как они. Ты такой милый, - она нервно чмокнула его в щеку.
– И если это мой последний день на Земле, даже если мне придется провести его здесь, я... я рада, что могу провести его с кем-то вроде тебя, - она сжала его руку, и слеза скатилась по ее щеке.

– Спасибо, - нижняя губа Джоша задрожала.
– Я... я всегда думал, что ты самая лучшая, с того самого момента, как увидел тебя. Знаешь почему?

Стеф тихо хихикнула сквозь слезы.

– Почему?

– Потому что ты никогда не пыталась никому понравиться. Ты была просто... самой собой. И я думаю, что это самая крутая вещь на свете. Но знаешь что?
– Джош встал и помог Стеф подняться.
– Это не последний твой день на Земле. Нет, если я имею к этому какое-то отношение. Я собираюсь вытащить нас отсюда. Всех нас.

Стеф кивнула, и когда Джош посмотрел ей в глаза, ему показалось, что она почти поверила ему. Он повернулся к Мэтью, который вежливо стоял в стороне, давая им возможность отдохнуть. Он выглядел испуганным и робким.

– Больше всего Марко хотел, чтобы мы работали вместе, - Джош вытер слезы и протянул руку.
– Я хочу выполнить его просьбу.

Мэтью быстро протянул дрожащую руку и пожал ее Джошу.

– Спасибо... я хочу того же.

Джош переплел пальцы со Стеф и посмотрел в угол платформы. Оказалось, что там был еще один коридор, который должен был привести их вперед.

– Тогда давайте убираться к чертовой матери из этого места, - сказал Джош.

Когда они обошли надутую стену, их положительные эмоции были испорчены ужасающим зрелищем.

Перед ними было восемь длинных желтых дорожек. Каждая начиналась на вершине платформы, а затем спускалась вниз, как на современных американских горках. Дорожки светились, покрытые мокрым желтым пластиком, как гигантские горки.

На каждой дорожке также был источник воды наверху - небольшие шланги, из которых

постоянно лилась вода.

– Прежде чем прыгнуть, вы должны решить головоломку. Затем, забравшись на платформу, вы выберете свой маршрут. Съезжайте до упора и следите за тем, чтобы не упасть. Потому что вам все равно нужно будет поиграть в вышибалы...
– Джош прокрутил в голове прочитанные Марко правила игры на детской площадке.

Но самым страшным в дорожках было не то, насколько крутыми они были, а темнота, окружавшая их с обеих сторон. Если двигаться не по прямой, то был большой шанс свалиться в бездонную пропасть по обе стороны от каждой дорожки. В конце дорожек были картонные двери. Джош предполагал, что им придется пробиваться прямо сквозь них, но то, что находилось за ними, он мог только догадываться.

Он повернулся к Стеф и Мэтью. Их пустые взгляды отражали его собственные чувства. Столько всего произошло, они все были настолько подавлены, что шоковый фактор не был таким сильным.

Джош оглянулся на массивные горки.

– Думаю, нам ничего не остается, кроме как... выбрать свою полосу движения.

ПОСКОЛЬЗНУТЬСЯ И УМЕРЕТЬ

Они ждали какое-то время, и Стеф долго и упорно думала о том, чтобы решиться. Теперь, когда Милдред не преследовала их, не представляя угрозы, у них наконец-то появилась возможность все обдумать. Но, несмотря на то, что у них внезапно появилось много времени, произошла странная вещь: все они поняли, что на самом деле не хотят останавливаться и думать.

Думать было больно.

Это вызвало воспоминания о людях, которых насильно вырвали из их жизни. Это заставило их задуматься, не постигнет ли их та же участь или что похуже. Это сбило их с толку и лишило импульса.

"Если мне придется присоединиться к Кайле, Дэнни, Марко и тренеру Кэлу, то так тому и быть", - подумала Стеф.

Никто не должен был идти дальше. Они могли бы просто сидеть там, пока не умрут от голода. Они могли бы подождать и помолиться о помощи. Но они все хотели уйти.