Чтение онлайн

— Ты тоже вряд ли знаешь. — И он назвал какой-то населённый пункт; это было короткое и нерусское слово.

— Это где такое?

— Там, в Сибири... Скучное место. Интернет устанавливал, кабели тянул, всё хотел свалить куда-нибудь. И вот... Никогда не думал, что таким образом море увижу. Сейчас... только не распространяйся, пожалуйста... на локаторе сидим. Месяцами. Из одной тоски в другую.

— А знаете, как этот мост называется? — громко спросила Ольга. — Мост Влюблённых. Войну пережил. С ним много примет связано.

— Да? — наигранно, как-то чересчур удивился Андрей. — Каких?

— Если под ним пройти, держась за руки, — никогда не расстанешься.

— А ещё? — спросила Валентина нехорошим тоном.

— Друзья, давайте сфотографируемся, — предложил Иван. — На память.

Идею шумно поддержали, спустились под мост, где переливались разноцветные огни — зеленый, синий, красный... Выстроились полукругом, так, чтобы сверху был виден герб города; Иван сделал несколько снимков на телефон. Потом вспомнили, что сам Иван не увековечен, оглянулись на Валентину. Она всё откровеннее становилась лишней в их разбившейся на пары компании.

Валентина вспыхнула, потом взяла себя в руки и сняла подруг и их ухажёров.

— Теперь на мой! — попросила Ольга.

— И на мой, пожалуйста, — Иван.

Алина предложила:

— Лучше выслать. “ВКонтакте”, например.

Сказала это и почувствовала, что краснеет. Прозвучало явным намёком на продолжение отношений.

Но, кажется, никто так не воспринял. Или восприняли как само собой разумеющееся. Оживлённо стали искать друг друга в сети.

Потом мужчины проводили женщин на пристань. Стояли возле турникета — до катера оставалось минут десять — и неловко молчали. Даже Андрей не балагурил и не острил.

В детстве Алину отдавали летом на месяц в лагерь. Недалеко от города. Первые недели две уходили на знакомство с ребятами. Не формальное, а настоящее, когда с одними возникает дружба, а с другими — скрытая или открытая вражда. И когда эта маленькая лагерная вселенная приходит в порядок, оказывается, что уже нужно разъезжаться. И происходят эти тяжёлые прощания со слезами, клятвами не забыть, писать, встретиться будущим летом... Нет, нет, раньше! Потребовать у родителей привезти, отдать на следующий месяц... А через неделю, две, три и имя друга или подружки забылось. Другие люди, новые впечатления…

Сейчас же она понимала: никакие другие люди и впечатления не дадут забыться этому вечеру, не сотрут из памяти немного неуклюжего, какого-то не совсем от мира сего Ивана, высокого и худого, в камуфляже и с невоенным лицом. Прощались сдержанно, дежурными фразами: “Приятно было познакомиться”, — “Спасибо за приятно проведенное время”, — “Удачи!” — а внутри рвалось и требовало сказать живое, настоящее. Или просто обнять, прижаться.

Пискнули турникеты, пропуская женщин на причал. Оглянулись, махнули рукой. Катер замычал сиреной, и побежали.

Дома всё было благополучно. Дети спали, племянница Вали тоже, на Алининой кровати. Алина разулась, осторожно разложила в кабинетике-кухне кресло (порадовалась, что купила когда-то не простое, а с откидной спинкой), легла.

Ноги гудели, голова была от похмелья тяжёлой, спина ныла. Да, это не в двадцать лет с гулянки уставшей, но свеженькой приходить. Юркать под одеяло и мгновенно засыпать...

Нащупала на этажерке — старой, бабушкиной, из родной квартиры — телефон, поставила будильник на пятнадцать минут восьмого. Утром дочку надо в школу отправлять, сына — в садик. И первый клиент в десять утра.

Лежала и чувствовала, как вместо отдохновения её опутывает колючей проволокой тоска. Изнутри лезет, растёт, корябает когтями. И посёлок Знойный стал казаться ей сейчас не благодатным южным местом, почти курортным, а кучкой домов в степи, скорое лето — испепеляюще жарким, отупляющим, сеющим головную боль и постоянное чувство жажды. Угрожающее тепловым ударом, солнечным ударом, инсультом, инфарктом…

Хотелось убедить себя, что хорошо здесь, климат отличный, и по сравнению со многими посёлками, сёлами, городами Знойный намного безопасней и удобней, комфортней для жизни, но — не получалось. И слёзы копились в глубине глаз, и рыдание закипало.

Вот здесь, на краю посёлка, она и скиснет, состарится. А что ждет её детей? Как они будут учиться в колледже или институте? Вот так ездить каждый день по сорок минут в город и обратно? Общежитие им не положено будет — формально-то городские.

Сама она... Ну, ещё десять, пятнадцать лет проработает маникюршей, парикмахером, а потом? Кто видел пожилых маникюрш? Кому к ним интересно идти, ехать?.. А если её действительно инсульт хватанет — давление, чувствует, скачет. Надо бы измеритель купить, но денег жалко — каждый рубль старается на погашение долгов и на строительство дома откладывать.

После бурного начала — вложила в строительство материнский капитал — дальше дело шло медленно. Скапливались пятьдесят-семьдесят тысяч — покупала материалы, вызывала бригаду. Ещё и приезжали не сразу, после уговоров — мелкие заказы. Кочевряжились, переносили сроки... Сколько дом ещё строиться будет… До холодов вряд ли успеют въехать. Вряд ли. Но, может... может получится...

Уснула, но и во сне думала про то же: подсчитывала, какую сумму можно зарабатывать, если напрячься по-настоящему; расстраивалась, что вот купила не так давно гель-лак, тот же самый, каким пользовалась много лет, но в этот раз другого производителя (прежний ушёл с нашего рынка), и этот гель-лак стал сползать с ногтей через три дня. Пришлось выбросить, а женщинам делать маникюр бесплатно: её ведь косяк.

Утром продолжились будни. Умыть, накормить и отправить детей в школу и в садик, самой помыться с помощью двух тазиков нагретой на плитке водой, позавтракать, прибраться в домике-вагончике, подготовиться к рабочему дню...

Без пяти десять подъехала знакомая машина — вишнёвая “Лада”. Это была Серафима из Михайловки. Маникюр, педикюр, мелирование. Жаловалась по телефону, что волосы выцветают на солнце. Сама она то ли из Петербурга, то ли из Екатеринбурга, немного старше Алины, но моложавая, миловидная, мелирование, наверно, ей пойдёт... Бывает у неё примерно раз в полтора месяца, но периодами: подолгу живёт здесь с мужем и дочкой у родителей. Недавно дом построили. Говорит, просторный, будет родовое гнездо. Хотя, конечно, тревожится... Все тревожатся, хотя многие не подают вида.

Поулыбались друг другу, Серафима рассказала, какие хочет ногти на руках, на ногах. Приступили. Постепенно как-то, но как всегда с усилием, стали обмениваться новостями. Алина рассказала, что вчера ездила с подругами в город, хорошо погуляли; Серафима — что муж сдал в издательство новую книгу (он у неё литератор), что вчера на собаке клеща обнаружили и долго вытаскивали...

Алина не обратила внимания на звук ещё одной машины, который оборвался рядом с её участком; вздрогнула от громкого вопроса за дверью: