Чтение онлайн

– Пожалуйста, подумай хорошенько. Для меня и Вики это очень важно.

– Пойдём на ложе. Лёжа лучше думается.

Она улеглась, я прижался лицом к её животу и тихо прошептал:

– Здравствуйте, доченьки. Я - ваш папа. Я люблю вас и вашу маму. Растите здоровенькими, как папа и умненькими, как мама.

Маша улыбалась счастливой улыбкой, в которой уже засветилась гордость материнства.

– А как Вика назовёт своих детей?

– Наших детей...

– Ох, прости, оговорилась.

– Дочка - Катя. Сын - Серёжа.

– Катя - это в честь твоей погибшей жены?

– Да. Сначала Вика носила двойное имя - Виктория-Екатерина. И я рассказал Маше, как Катина душа шестнадцать лет обитала в теле Вики.

– Ты и Вика - словно принц и принцесса из сказки. А я какая-то вся заурядная. Только и умею, что саблей махать.

– Не прибедняйся, Саблина, я этого не люблю. Была бы ты заурядная...

– Но, ведь сначала не полюбил, а просто пожалел.

– А что, вокруг мало женщин и девушек, нуждающихся в жалости? Пожалел же только тебя.

– Всё, всё. Ты прав. Больше не буду, чесслово.

Я засмеялся: - Научилась чессловить?

– Ага.

Когда появилась Вика, голова моя лежала на Машиных бёдрах у самого живота. Шелковистые волосы приятно щекотали щёку. Маша гладила мою макушку и вслух тихонько напевала:

"И была на целом свете тишина,

И плыла по небу рыжая луна.

И зайчоночка волчица родила,

И волчоночка зайчиха родила..."

Вика дослушала песню до конца.

– Какая чудесная песня! Про нас с тобой. Чур, я - волчица.

– Ладно, согласна быть зайчихой. Зато, сынок, точнее, сынки, будут волчата.

– Эй, хитрая! А у меня, значит - зайчонок?

– Так по песне выходит.

– Серёжка, Машенька меня обдурила! Говорит, что сын у нас будет трусливый, как заяц!

– Ябеда солёная, на горшке варёная.

– Девочки, не болтайте глупости. Что Ита сказала?

– Сказала, что можно. Детки и вправду огнеупорные.

– Спасибо, Виченька,- обрадовалась Маша и тут же озабоченно спросила:

– Вичка, а твоим детям не повредит, что их мама не спит нормально, а бегает по ночам по дну океана?

– У тебя - огнеупорные, а у меня - бегоустойчивые.

– Короче, дети у нас уникальные.

– Имена дочкам не придумала?

– Я хотела бы одну назвать Александрой, в честь папы и мамы. А вторую - Викой. Но это уж как Серёжа решит.

– Нет. Одно имя выбрала ты, второе - выбираю я.

– Хорошо.

– Это будет трио: Маша, Саша и ...

– Машенька, Сашенька, Дашенька,- отгадала Вика.

– Нечестно. Ты мои мысли подслушала.

– Вовсе нет. Просто на язык так и просится. И очень красиво получается.

– А можно мне будет одного из сыновей Серёжей назвать,- попросила Маша.

– Это три Сергея в одной семье,- попытался возразить я, но Машу поддержала Вика:

– Ну, и что? Серёжа старший, Серёжа большой и Серёжа маленький. Мы же так любим это имя, хотя оно того и не заслуживает (не удержалась от "шпильки").

Утром следующего дня мне и Маше не дали поспать вволю. К нам пришли восемь лардов с баллончиками, все в респираторах. Шокеров при них не было. Они уповали на газ, а зря.

– Самка идти с нами. Самец сидеть.

– Хрен вам,- сказал я на лардском и поднял вверх средний палец. Конечно, сказал не хрен, а слово, обозначающее мужской половой орган. А жест у лардов обозначал то же самое, что и у нас,- без меня она никуда не пойдёт.

Маше велел:

– Если пустят газ, задержи дыхание, я тебе кину респиратор, приложи сразу к лицу.

Маша кивнула. А в комнату уже входили ксанты, которые несли аппаратуру для записи мыслей, чтобы установить её в помещении. На них респираторов не было и ларды теперь газом воспользоваться не могли. Старший из лардов достал из кармана что-то похожее на уоки-токи, и принялся докладывать обстановку на ксантском языке. Наконец, сказал в рацию: "Слушаюсь", и приказал нам:

– Идти оба.

Предчувствие приближающего боя меня ни разу не обманывало. Поэтому я сделал несколько приседаний и поворотов корпуса, разминая мышцы после сна. Ларды недоумённо смотрели на меня. Массируя на ходу мышцы рук и пальцы, я вышел в коридор. Маша шла за мной, тоже разминаясь в движении.

В коридоре нас настигли Викины мысли:

– Ребята, я вхожу в город. Минные поля прошла по карте, заградительные стальные сети Клинок порезал, как картофельную ботву.

Вас ведут в блок "D". Старому козлу всё неймётся. Иду прямо туда. Скоро буду. Ведите себя смирно и благоразумно.

– Там посмотрим, по обстановке.

В блоке "D" были знакомые все лица: адмирал, академик, ксант-приборист. На вошедшую Машу академик сразу направил что-то вроде телекамеры. Через несколько секунд защитное стекло опустилось. Я услышал, как приборист сказал академику и адмиралу:

– Да, две особи женского пола.

– Жаль, лучше бы были мальчики,- буркнул адмирал, и я понял, что речь идёт о наших детях.

– Я предлагаю один зародыш оставить в теле самки, чтобы наблюдать за его развитием, а второй - выращивать искусственно,- сказал академик адмиралу и тот согласно кивнул головой.

Я тотчас перевёл для Маши на русский язык эти слова академика.

– Серёженька, это что же, наших девочек хотят...- побелевшими губами прошептала Маша.

– Не волнуйся, любимая. Сейчас всё уладим,- и поцеловал горячую Машину ладошку.

Молниеносно сдёрнул с двоих ближайших лардов респираторы и ткнул один Маше в лицо, прижимая к своему лицу другой. При этом ударами ног влепил обоих лардов в стену. Маша, мгновенно накинув резинку респиратора себе на затылок, подключилась к избиению охранников. Уложили всех восьмерых лардов, причём били мы их смертельными ударами: в яремную вену, в кадык, в переносицу, проламывая её.

– Серёжка, я бегу к вам,- кричала Вика. Но меня уже было не остановить. Какая-то неведомая сила заполняла меня и это была отнюдь не энергия ци, которую учила призывать Маша. Сила эта струилась не сверху, а со всех сторон. Чувствовал, что становлюсь не могучим , а всемогущим.

– Вы посягнули на самое святое - на наших детей,- громко изрёк я на русском языке и приборист торопливо включил автопереводчик, хотя адмирал и так прекрасно понимал меня.

Дальнейшие слова произносил словно и не я, потому что не шевелил губами, только приоткрыл рот. Суровый и звучный голос шёл из глубины моего нутра и был это даже не голос, а глас: