Чтение онлайн

– Мерзкие твари, вы превысили меру терпения Божьего! Настал час расплаты! Я - гнев Господень!!!
– И пошёл к стеклу, ощущая, как трещит пол под моими тяжёлыми шагами.

Адмирал, что есть сил давил кнопку на пульте, так как респиратор я отбросил. Но газ не шёл. То ли опустел резервуар с газом, то ли засорились отверстия в стене, то ли это было соизволение Божье. Академик непрерывно стучал по большой красной кнопке, но ничего не происходило. Из-за двери доносился Викин голос и отнюдь не мысленно, а вслух:

– И откуда вас, козлов, столько?! Кромсай их, Клиночек, пусти им зелёнку!

Я подошёл к стеклу и стукнул по нему кулаком. Стекло выдержало, но всё покрылось сетью мельчайших трещин, из-за которых стало непрозрачным, словно матовым. Отступив на шаг назад, я ударил по стеклу пяткой, и оно водопадом из мелких стеклянных крошек обрушилось на ксантов. Приборист зажмурил глаза, а адмирал и академик закрыли лица руками.

Без малейших усилий я запрыгнул на стол-пульт и нанёс удар ногой академику под подбородок. Неожиданно легко, голова его отделилась от тощей шеи и, как футбольный мяч, улетела в угол. Из разорванных сосудов фонтанами била бледно-розовая кровь, забрызгивая адмирала. Затем тело рухнуло на пол.

Адмирал стоял в полном ступоре и даже не пытался вынуть кортик, висевший в ножнах у него на бедре.

– За гнусные замыслы, порочащие честь мундира, ты разжалован из адмиралов в покойники. Это наше право.

– Нет!- Плаксиво успел выкрикнуть он, прежде, чем я повернул его голову на 360 градусов. Супергибкость шейных позвонков отсутствовала, и они прохрустели отходную адмиралу. Он плохо любил жизнь, неправильно. Вот она его и покинула.

Нажал я на пульте кнопку открытия дверей и в дверном проёме появилась Вика. В беленькой футболке, как всегда, без рисунка, в шортиках, с рюкзачком за спиной. В одной руке - Клинок смерти, в другой - пистолет.

– Виченька,- Маша бросилась к Вике, обняла её и заплакала.

– Не плачь, Машенька,- с дрожью в голосе сказала Вика и заплакала тоже. Всего второй раз в жизни я видел плачущую Вику.

– Девочки мои, не плачьте, пожалуйста, всё закончилось хорошо,- умоляющим тоном попросил я, спрыгивая со стола и подходя к обеим.

– Мы - от счастья,- улыбнулись они, вытирая слёзы друг другу. Вика уже спрятала пистолет в кобуру на поясе.

– Здравствуй, Малыш,- сказал я Вике, становясь перед ней на колени. Вика отдала Маше Клинок и протянула мне обе ладошки.

Клинок испустил вспышку ярко-белого света и мурлыкнул счастливо.

– Доволен, что в нужные руки попал,- засмеялась Вика.

Я поцеловал её в ладошки по очереди, вытащил и поднял вверх футболку из шортов. Прижался губами к Викиному обнажённому животу и сказал:

– Здравствуйте, детки. Я - ваш папа. Я очень люблю вас и вашу маму,- и два раза поцеловал живот.

Вика улыбалась точь-в-точь, как Маша - счастливо и гордо.

Притянул к себе Машу, и, поцеловав её в живот два раза, произнёс:

– Доброе утро, мои доченьки. Оно, правда, выдалось несколько хлопотным, но теперь порядок полный.

Оторвавшись от Маши, получил подзатыльник от Вики:

– Ты - хулиган и балбес. Чего ты тут безобразничал?

– Эй-эй, не при детях!..

Они обе расхохотались. Потом Вика сказала:

– Надо ликвидировать дискомфорт,- скинула рюкзачок, стянула с себя футболку, сняла шорты вместе с трусиками и засунула одежду в рюкзак.

– Хотела выкинуть, но как я предстану на Инии перед своими подчинёнными? Теперь мы все одеты одинаково. Точнее, раздеты одинаково.

За дверью мелькали ксаты с шокерами, но защитное поле Кулона не подпускало их к двери. Защитное поле... И Маша, в руке которой белым светом мерцает Клинок...

– Машенька, Виченька, вы теперь?..

– А ты сомневался в нас? Давай ему напинаем.

– Эй-эй, не при детях!

– Вот, жук хитрый. Что ж, теперь тебя и тронуть нельзя?

– Можно. Но не при детях.

– Детки, закройте глазки и заткните ушки. Мы вашего папу лупить будем.

– Это мама Вика оговорилась, детки,- вступила Маша,- не лупить, а любить.

– А мама Маша у нас - добрая самаритянка.

– Добрая, не добрая, но любимого мужа лупить не хочу, а вот ксатов,- и Клинок запел боевую песню. Маша выпрыгнула в коридор, где сновали ксаты и располосовала одного вдоль, а другого - поперёк. Вика тоже выглянула в коридор и тотчас же прыгнула к Маше. Затрещал автомат и пули, как горох, застучали в поле Кулона, осыпаясь на пол. (Похоже, кто-то из лардов научился пользоваться земным оружием. Автомат мог принадлежать гронморам или кому-то из грударовцев.) Клинок вырвался из Машиной руки и сияющим диском полетел в глубину коридора, куда Вика уже успела послать пару пуль из пистолета.

Я поднял с пола Викин рюкзачок и подошёл к своим жёнам.

– Девочки, игры закончились, приступаем к операции по ликвидации города ксантов. Ведьма, адмирал был главным в городе?

– Вообще-то, считается, что городом руководит Совет Шести, но фактически, главным, действительно, был адмирал.

– То есть в его кабинете есть селектор, вещающий на весь город?

– Да.

– Тогда веди нас в кабинет адмирала. Только пистолет дай на секундочку.

Взяв у Вики пистолет, застрелил ксанта-прибориста и захлопнул дверь в блок "D". Совсем нам ни к чему, чтобы ксант поднял шум раньше времени. О гибели адмирала знали мы трое, этого и достаточно.

Маша призвала Клинок, подошла к краю поля, высунула из поля руку и Клинок лёг в её ладонь. Маша улыбнулась, как ребёнок, получивший свою любимую игрушку.

– Клиночек мой славненький!

Мы с Викой понимающе переглянулись. Дошли до лифта, поднялись на второй уровень. Шли мы плотной группой, но Вика, с картой в руке, чуть впереди. Проходя мимо лаборатории "В" с трудом подавил желание туда заглянуть. Не до личной мести, да и не до развлечений. Дело - прежде всего.

Кабинет был огромным. Стоял длинный стол со стульями по обеим сторонам - для совещаний. Большой стол с креслом, навроде компьютерного, с какими-то приборами, с селектором и микрофоном, подключённым к нему. С монитором и клавиатурой компьютера. На одной стене висела карта полушарий Океании, на другой - огромная панель, поделённая на сектора, отслеживаемые видеокамерами. Тут и гавань с подводными лодками, и наше с Машей помещение, где уже установили аппаратуру для записи наших мыслей (Ха-ха). Казармы ксатов, казармы лардов и прочая, прочая, прочая.

Вика уселась в адмиральское кресло, сняла с шеи Кулон и протянула мне:

– Радиус установлен на три метра. Поставь у двери стул, посади на него Саблю и повесь ей на шею Кулон. И никто не сможет войти в кабинет.

Разумно. Так я и сделал. Мы были на задании, так что, одев Маше Кулон, только ей подмигнул и улыбнулся. Она, улыбнувшись в ответ, на мгновение высунула между губ кончик языка и сразу же его спрятала. Так показывала язык Катя, так его показывает Вика, не высовывая изо рта на всю длину.