Чтение онлайн

– И каковы же были эти заслуги?
– поинтересовался маркиз.

– Я был секретарем сначала у старого лорда Бургли, а потом у его сына сэра Роберта Сесла, графа Солсбери. Вместе со званием меня пожаловали и пятьюстами акрами земли в Ирландии. На будущий год к нам приедут дочь с мужем и сын лондонский купец.

"Как важно он о себе говорит, - думал маркиз Вестлей.
– На несведущего человека может произвести впечатление". Но Рован Линдли знал, что у старого лорда Бургли было полдюжины секретарей.

– Я так рада буду увидеть детей, - тараторила леди Апплтон.
– Здесь нет никакого общества, и нам очень одиноко. С ирландцами не подружишься. К тому же большинство из них не говорят по-английски, и их совсем не поймешь. Что поделаешь, безграмотные люди. Всю жизнь мы служили Англии и сейчас приехали сюда, чтобы помочь королю цивилизовать эту страну.

Жасмин поперхнулась ложкой супа, бросая на мужа отчаянные взгляды. Позже, освободившись от общества хозяина и хозяйки, они улеглись в кровать, и Рован сказал;

– Никогда не слышал подобного нахальства! Если все англичане, приехавшие в Ирландию, похожи на этих, неудивительно, что ирландцы нас не любят.

– Нелегко быть порабощенным народом, - ответила Жасмин, - но сносить подобное обращение завоевателей невыносимо. Я не хочу, Рован, чтобы и на наших землях с людьми вели себя так же.

– А ты так и не сможешь, - успокоил ее муж.
– Я прекрасно знаю тебя и твое доброе сердце. Ты будешь стараться изо всех сил, но учти, миледи, как бы хорошо ты к ним ни относилась, найдутся и такие, которые не откликнутся на твою доброту и останутся врагами. Не удивляйся и будь с ними твердой, потому что только тогда они тебя поймут. Это будет нелегко: многие, подобно Фини, считают, что женщина не способна управлять поместьем. Но я знаю, что ты сможешь.

Карета прибыла вскоре после того, как они отправились спать. Жасмин и Рован слышали, как в гардеробную их спальни прокралась Торамалли, где ее устроили на ночлег.

– Торамалли!
– окликнула ее Жасмин.
– Ты ела?

– Да, хотя это существо с лицом вроде квашни, которая зовется хозяйкой этого дома, не собиралась нас так поздно кормить, пока я ей не сказала, что госпожа очень рассердится, если узнает, как дурно с нами обошлись.

– Я уж начинала за тебя беспокоиться.

– Нам повезло - мы добрались сюда живыми.
– Глаза Торамалли были злыми. Фини оказался совершенно беспомощным, так что в конце концов нашему конюху пришлось взять вожжи, а я вынуждена была ехать с этим глупцом, который как жаба надувался от самомнения.

Позвольте, миледи, кучеру завтра управлять каретой, даже если сами поскачете верхом, а то я убью этого Фини.

Рован прыснул из-под одеяла. Он никогда не слышал, чтобы Торамалли говорила с таким чувством о ком-нибудь еще, кроме своей госпожи. Он улыбнулся служанке.

– Завтра мы заставим его бежать за каретой вместе с кобылами.

Торамалли хихикнула и, поклонившись господину, отправилась в кровать.

– Неплохо бы и в самом деле заставить его пробежаться, - услышала она, притворяя за собой дверь.

– Она тебя обожает, - сказала Жасмин мужу.

– Так же сильно, как ее госпожа?
– рассмеялся Рован.

– Никто не может, - твердо заявила Жасмин, - любить тебя так сильно, как я, дорогой мой муж и господин Джеймс Рован Линдли.

– Тогда покажи, как ты меня любишь, - игриво попросил маркиз.
– Я вижу, пружины у этой кровати не испытывали лет десять, если они когда-нибудь вообще были в работе.

– Ты что, милорд, не наскакался еще сегодня?
– спросила Жасмин, а сама уже таяла от его ласк.

– На тебе я готов скакать вечно, - ухмыльнулся муж.

– Ну что ж, я готова на легкую рысь по парку, - согласилась она.
– Но помни, что рассветы в Ирландии наступают быстро. Так по крайней мере утверждает мастер Магвайр. О, Рован, да!

Он расшнуровал ее рубашку и прижался губами к соску, рот описывал круги, заставлявшие ее изнывать. От его восхитительных прикосновений Жасмин стонала, растрепала рукой его рыжеватые волосы, провела по шее и почувствовала, как вместе с нарастающим возбуждением поднимаются волоски на его коже. Изогнувшись, она прижалась к мужу, и его руки принялись ласкать ее тело.

– Восхитительная, - простонал он и, подняв голову, встретился с ней взглядом.
– Ты просто восхитительна, любимая.
– Он прижался лицом к слегка округлому животу, целовал и слегка покусывал кожу, а рука тянулась к крепкой груди.

– Ты что, плохо ужинал?
– подтрунивала Жасмин.

– На третье не было сладкого. А без сладкого я не могу уснуть. Впрочем, подойдет любая сладость!

– Мужлан!
– Она звонко чмокнула его и вдруг вскрикнула:

– О, Рован!
– Он одним толчком вошел в нее, и она поразилась неожиданности атаки.
– О, любовь моя!

Он мягко двигался, страстно целуя, и Жасмин счастливо вздохнула, расслабилась, позволяя уносить себя чувству, которое вызывал его каждый мощный толчок. Памятуя о ее предупреждении о скором рассвете, он быстро довел ее до экстаза и испытал экстаз вместе с ней. Потом они, обнявшись, уснули.

Вскоре после рассвета они оставили дом лорда Апплтона. К глубокому удовлетворению Торамалли, место кучера занял Рори Магвайр. А мастер Фини вскочил на собственную лошадь. Жасмин возблагодарила его предусмотрительность.

– Посмотри, как он рвет поводьями губы бедного животного, - обратилась она к мужу.
– Нет, он явно не наездник.

Услышав ее слова, Рори Магвайр ухмыльнулся про себя. Фини сам по себе был жалким человечишкой, но на лошади представлял и вовсе комичное зрелище. Рори хлестнул лошадей, зная, что милорд и миледи легко догонят карету.

– К ужину, красавицы, мы будем дома. Там вам приготовлена чистая сухая конюшня и полные ясли овса.

Весь день шел дождь. Ливень превратил дорогу в раскисшую грязь, но Рори Магвайр оказался опытным кучером и каждый раз выводил лошадей на твердое место. Наконец он остановил огромную дорожную карету и подождал, когда к ней приблизятся верховые:

– Магвайр-Форд за ближайшим холмом, миледи. Там немного всего: крохотная деревенька и что-то вроде небольшого замка, но трава здесь хорошо растет. Уверяю, вашим лошадям будет здесь хорошо.