Чтение онлайн

Предатель, — сказала она своему телу. — Ты абсолютный предатель.

— Кейран, — сказала она, — что вы хотите от меня? Конкретно. Сейчас.

Он смотрел прямо.

— Вы моя жена, — сказал он. — Я имею право…

— Нет, — сказала она.

— Элара, — его рука взяла одеяло и потянула на себя, стаскивая с девушки единственное укрытие между ними.

— Нет, — повторила она — так же тихо, но с тем твёрдым краем, который у неё появлялся, когда она говорила вещи, от которых не отступит. — Бумага даёт вам юридическое право. Я говорю не о бумаге. Я говорю о том, что между людьми. И этого — нет. Ещё нет.

— Ещё? — повторил он.

Она поняла, что сказала лишнее. Ещё— это не то же самое, чтоникогда. Ещёоставляло дверь.

— Вы слышали, что хотели услышать, — сказала она.

— Я слышал то, что вы сказали, — возразил он. Спокойно.

Они смотрели друг на друга в темноте. За окном луна шла по небу медленно, и свет в комнате был зыбким, меняющимся. Он очень медленно тянул одеяло на себя, ей ничего не оставалось кроме как выпустить из рук эту преграду. Вскоре она сидела только в тонкой сорочке. Поджала ноги и замерла.

— Я подожду, — сказал он наконец.

— Чего?

— Вас, — сказал он. — Я подожду. — Пауза. — Но я буду здесь. В своей усадьбе. Рядом. — Ещё одна пауза, тяжелее. — И я не обещаю, что не буду приходить. Это нечестно — обещать то, чего не выполнишь.

— Это нечестно — приходить без спроса.

— Вероятно, — согласился он. — Но я — тот, кто приходит. Это, по всей видимости, часть того, кем я являюсь.

Она смотрела на него долго.

— Вы невыносимы, — сказала она.

— Знаю, — согласился он — и в голосе была та лёгкая, едва слышная нотка, которую она уже знала. Не насмешка — что-то живое.

— Оставьте меня, идите спать, — сказала она.

— Нет, Элара, сначала ты должна узнать, от чего так настойчиво отказываешься, — он предвкушающе улыбнулся, а в глазах зажегся огонь.

Кровать жалобно скрипнула и прогнулась под его весом, когда он забрался на нее, встал на колени и потянулся к девушке. Элара замерла и не могла решить, убегать прямо сейчас или понадеяться на то, что ее муж - джентельмен. Пока она думала, мужчина двумя руками резко потянул ее за ноги на себя, затем согнул ее ноги в коленях и широко раздвинул. Сорочка при этом предательски задралась к поясу и мужчине открылся весьма интересный вид. Девушка покраснела, представив, что он видит. Она пыталась вырваться, но не закричала, так как вспомнила про слуг. Не очень хотелось, чтобы сейчас сюда кто-нибудь прибежал.

— Что вы делаете?! — зашипела она. — Уйдите сейчас же! Отпустите меня!

— Элара, дорогая женушка, я должен показать тебе, насколько хочу сделать тебе приятное. И подчинить. Обязательно подчинить тебя. Чтобы ты еще сильнее хотела меня и ждала, когда будешь лежать подо мной и умолять взять тебя. А ты обязательно будешь. Ты горячая, ты открытая. И ты моя жена, между нами не должно быть запретов. Но я подожду.

С этими словами он наклонися к ее лону и поцеловал. Сначала нежно, едва касаясь, затем коснулся ее нижних губ языком, нежно провел снизу вверх, остановился на клиторе и несколько раз ударил по нему.

— Ты чувствуешь меня здесь? А здесь? — он прошелся языком обратно вниз и погрузил в ее влагалище. А затем стал с нажимом чертить языком круги. Медленно и со вкусом. При этом крепко держал ее ноги, так что девушка пыталась, но не могла вырваться.

— Чувствуешь, очень сильно чувствуешь, - его голос стал ниже. — Не обманешь. Ты течешь, ты ждешь меня. Но сегодня у тебя будет только мой язык и мои пальцы.

Он вернулся к ее клитору и ласкал до тех пор, пока она не расслабилась и не легла на спину, сдавшись его напору. Она хваталась пальцами за простынь, закусывала нижнюю губу и тихо стонала. Он отпустил одну ее ногу и к языку добавились пальцы. Всё ее лоно горело, он ласкал настойчиво и не давал ей отстраниться ни на миллиметр. Вскоре она достигла пика, который почувствовала настолько остро, что как будто на миг потеряла сознание. Кажется, в момент оргазма она кричала. Но это не точно.

Силы оставили ее тело, она лежала с закрытыми глазами и пыталась восстановить дыхание. Сорочка всё ещё была на талии. Смотреть на него было стыдно. Боже, почему она не сбежала сразу, почему позволила ему это сделать с ней?!. Снова!

Он встал. Полностью одетый. Поправил на ней сорочку — опустил ее вниз. Постоял секунду, посмотрел на неё сверху вниз, она всё же открыла глаза и посмотрела на него снизу вверх, и между ними был воздух и лунный свет и то, что они оба знали и оба не называли.

— Спокойной ночи, Элара, — сказал он.

— Спокойной ночи, — еле смогла вымолвить она.

Он ушёл. Дверь закрылась тихо.

Она лежала в темноте и слушала, как стихают его шаги в коридоре. Потом — тишина. Дом дышал вокруг неё — старый, каменный, привыкший к людям, которые приходят и уходят.

Она легла. Смотрела в потолок. Губы ещё помнили — секунду, лёгкое касание, его тепло. А нижние губы все еще были набухшие и влажные. Это было несправедливо. Это было совершенно несправедливо, и её тело снова было предателем, и она снова злилась на него тихой бессильной злостью.

Он сказал — подожду. Она думала: Жди. Я тебе не подчинюсь. Никогда!

Мысли — это всё, что у неё было.

Утром он был за завтраком раньше неё.

Это само по себе было неожиданностью — она привыкла к пустому столу, к тишине, к чаю в одиночестве с блокнотом, открытым рядом. Три недели было именно так, и это стало её утром, её ритуалом, её маленьким постоянством внутри большого чужого дома.

Теперь за столом сидел он. Мощный, красивый, чужой. И даже чуждый.

Читал бумаги — настоящие, не как в карете, страницы переворачивались. Поднял взгляд, когда она вошла. Ничего не сказал — просто посмотрел и вернулся к бумагам.

Она села. Налила чай. Открыла блокнот.

Они завтракали в тишине, и тишина была странной — не враждебной, не мягкой, а такой, в которой два человека существуют рядом и каждый знает, что другой существует, и это само по себе занимает место.

— Сегодня едете в деревню? — спросил он, не поднимая взгляда.

— После полудня, — сказала она. — Утром — сад. Надо до морозов успеть с яблонями.

— Я могу помочь.

Она посмотрела на него.

— С яблонями?

— Со всем, что требует рук.

Она смотрела на его руки — лежат на бумагах, уверенные, с кольцом на безымянном пальце. Вспомнила прошедшую ночь и его руки на ней. Вспыхнула. Но он опустил глаза на бумаги и делал вид, что речь шла именно о яблонях. Подумала: он снова играет, но в этот раз правила будет диктовать она.