Чтение онлайн

— Знаешь, мне кажется, мы тоже здесь несколько задержались, — она произнесла это помешивая чай серебряной ложечкой и таким тоном, словно говорила о готовящейся увеселительной прогулке. Кроме того, это было первое косвенное упоминание Моник.

— И в самом деле, — Жюли попыталась улыбнуться, но, поняв, что не может этого сделать опустила голову. — Осень у моря весьма приятна.

— Не думаю, что для меня она будет приятнее любого времени года на «Вилле Роз», — покачала головой Ида. — Но, думаю, я смогу прожить некоторое время вдали от этого места. В конце концов, «Вилла Роз» останется нашей.

У Жюли, впрочем, и в мыслях не было думать, что Ида сможет навсегда отказаться от места, которое любила больше всего на свете, тем более, после всего, через что она прошла, чтобы сохранить свое право владеть им.

— Ты видела этот дом, в котором нам придется жить? — спросила маркиза Лондор. Не то что бы ей было и в самом деле интересно, каково будет их пристанище на ближайший год, ей это было, пожалуй, даже безразлично, но в минуты молчания Ида всегда уходила в свои мысли, от которых её лицо становилось все мрачнее и мрачнее.

— Нет, — покачала головой Ида, продолжая внимательно разглядывать стоявшую перед ней чашку. — Должно быть, ничем не отличается от прочих домов в Провансе.

— Я слышала, что в Провансе много лаванды. Целые поля одной только лаванды, — Жюли улыбнулась. — Жаль, что там не будет таких чудесных роз.

— К счастью, что их там не будет, — отозвалась Ида. — Не хочу, чтобы там мне хоть что-то напоминало о «Вилле Роз».

— Почему же? — непонимающе спросила Жюли, поднимая на сестру удивленные глаза. — Ты ведь любишь это место, наверное, сильнее всего на свете.

Ида подняла на сестру потемневшие глаза, которые придавали её лицу мрачное, почти зловещее выражение.

— В этом все и дело, Жюли, — глухо произнесла она. — И эта любовь, как и любая другая, принесла нам всем одни только страдания. Порой мне кажется, что я готова возненавидеть это место за мою любовь к нему, но в тоже время я понимаю, что вряд ли смогу существовать без «Виллы Роз».

— Ты просто устала, — Жюли как можно мягче улыбнулась и, протянув руку, легко сжала пальцы сестры. — Вот увидишь, когда мы приедем в Марсель, это пройдет. Морской воздух всегда освежает и исцеляет все болезни.

Ида криво и несколько нервно усмехнулась, но не отняла руки. Никакому воздуху, пусть и целительному морскому, не под силу вернуть прежнюю красоту их изувеченным душам. Даже время будет бессильно что-либо сделать.

— Мы все очень устали, — отозвалась она, следя взглядом за вошедшим в столовую Жаком, который с крайне невозмутимым видом, так, словно был частью интерьера, собирал на поднос посуду после завтрака. Жюли вздохнула и убрала руку, покачав головой. Она не хуже Иды знала, что никто и ничто не станет прежним, что был пройден слишком долгий путь, а они сами и условия их жизни претерпели необратимые изменения. Возврата к прошлому не было и не могло быть, но в допущении этой возможности Жюли находила некоторое спокойствие, которого ей так отчаянно не хватало.

— Жак, — уверенно, почти повелительным тоном, произнесла Ида и дворецкий, отвлекшись от подноса, взглянул на свою госпожу, ожидая распоряжений, — я хочу, что бы в ближайшие дни мои вещи и вещи госпожи маркизы были собраны и уложены для долгого путешествия.

— Мы отправляемся куда-то? — позволил себе вопрос Жак, но Ида пресекла его любопытство на корню, холодно ответив:

— Я непременно посвящу всех в детали, когда наступит время отправиться в путь. Пока просто приступите к сбору вещей.

— Как скоро мы должно подготовить все к отъезду? — Жак аккуратно, одной рукой, подхватил поднос так, словно не весил почти ничего и взял в другую руку салфетки с вышитыми в углах маленькими розами.

— К концу следующей недели все должно быть готово, — все тем же тоном, ясно говорившим о том, что любые вопросы, не касающиеся непосредственно выданного задания, недопустимы, продолжала Ида. — Соберите только те вещи, которые могут потребоваться нам осенью и зимой.

— Как вам будет угодно, госпожа, — кивнул Жак и, осторожно неся перед собой поднос, скрылся за дверью, ведущей в кухню. Несколько мгновений в столовой стояла тишина. Ни Ида, ни Жюли не спешили уходить, не смотря на то, что окончили завтрак.

— Наверное, я была излишне резкой, — усмехнулась Ида, снова подняв глаза на сестру. — Жак так редко позволяет себе лишние расспросы, что, пожалуй, имеет на них право.

— Слуги всегда должны помнить о том, что они всего лишь слуги, — неопределенно покачала головой Жюли и Ида невольно улыбнулась, осознавая, что в речи сестры все чаще проскальзывают прежние интонации. Раньше она непременно ответила бы колкостью на подобный тон, но сейчас это означало то, что Жюли медленно, но все же возвращается к жизни. — Мы же не какие-то зажиточные горожане. Нас и тех, кто у нас служит, разделяет нечто большее, чем нули в суммах годовых доходов.

— Жак почти что член нашей семьи, — покачала головой Ида. — По крайней мере, он пережил вместе со мной все трудные времена и всегда был исключительно тактичен и исполнительным.

Это и в самом деле было почти так. Жак появился на «Вилле Роз» незадолго до смерти виконта Воле и был первым, и одновременно самым удачным и самым рискованным приобретением Иды.

— Да, — спокойно кивнула маркиза Лондор, — а ещё он молод, весьма недурен и бесконечно, самозабвенно предан тебе.

Ида невольно расхохоталась, так звонко, что Жюли не могла не подхватить её смех. И в самом деле, если «Виллу Роз» можно было считать королевством, а виконтессу Воле — королевой, то Жак, без сомнения, был её верным рыцарем, а так же первым министром, почетным советником, хранителем печати, а иногда даже фрейлиной, причем, казалось, ни одна из этих ролей ему не претила, и каждую он исполнял с присущими ему добросовестностью и тактичностью. До сих пор он ни одним словом не дал понять, что ему известно о нынешнем положении хозяйки, хотя Ида понимала, что её дворецкий прекрасно все знает и, возможно, даже не из городских сплетен. Слуги всегда знали о своих хозяевах куда больше, чем те предполагали и уж точно куда больше, чем сами хозяева знали о тех, кто служи им.

— Ваши намеки почти оскорбительны, госпожа маркиза, — сквозь смех проговорила Ида, отодвигая стул и поднимаясь из-за стола. — К тому же, я более чем уверена, что сердце моего дворецкого занято и уж точно не его госпожой.

— В таком случае, сердце у него очень большое, раз помимо преданности тебе там может поместиться ещё что-то, — с улыбкой сказала Жюли, покидая столовую вслед за сестрой.

— Можно подумать, что ты сожалеешь, — отозвалась Ида. — Не далее, как минуту назад ты говорила о том, что нас разделяет неизмеримая пропасть общественного положения.

— Зато, какая романтичная история могла бы получиться, — наигранно-мечтательно, театрально вздохнув и устремив взгляд к потолку проговорила Жюли. — Почти как в том романе, который я недавно прочитала от скуки.

— Не думала, что ты так падка на сентиментальные повести, Жюли, — Ида оглянулась на сестру и обе вновь рассмеялись.

За последние месяцы на «Вилле Роз» было пролито столько слез, что столь беззаботный смех в её стенах казался почти святотатством. Ида и сама поняла это, когда услышала, как эхо пустого холла исказило их голоса, придав им звучность и какую-то траурную мрачность. Сейчас было не время радоваться, даже если происходящее давило настолько, что хотелось забыться в беспечном веселье. Даже если ближайшее, да и отдаленное, будущие не сулило и самых маленьких и незначительных поводов для радости.