Чтение онлайн

На улице он первым делом огляделся и, заметив возле здания, в котором размещался единственный в Вилье-сен-Дени трактир, мальчика державшего на руках перструю кошку, направился к нему. Мальчик, до этого не обращавший на происходившее вокруг ни малейшего внимания, отвлекся от созерцания дорожной пыли и, осторожно опустив кошку на землю, внимательно смотрел на приближавшегося к нему господина. Достав из внутреннего кармана сюртука заранее написанную записку и несколько кусочков цветного стекла правильной формы, которые совершенно случайно нашел в ящике своего письменного стола, Клод остановился возле мальчика и, протянув ему все это, негромко произнес:

— Для Жозефины де Лондор и только для неё.

Мальчик, не говоря ни слова, осмотрел стеклышки, которые предназначались ему в качестве награды, и так же не говоря ни слова, спрятал их под лестницу на которой сидел, и, поднявшись на ноги, бросился бегом по главной улице, бережно сжимая в руке записку. Клод посмотрел ему в след и, отвернувшись, зашагал в противоположную сторону. В том, что послание будет доставлено точно Жозефине можно было не сомневаться: Реми был мастером по части доставления тайных посланий, хоть и был не совсем здоров. Невольно Клод подумал о том, что сквозь руки этого несчастного мальчика прошли, должно быть, все тайны Вилье-сен-Дени, а он даже не осознавал этого в полной мере. Возможно, ему даже случалось доставлять послания его брата к Моник и Эдмона к Иде. Клод ускорил шаг, пытаясь отогнать эти мысли: менее всего ему хотелось думать о прошлом, и притом неприятном прошлом, когда предстояло позаботиться о возможном счастливом будущем.

***

Записку Реми доставил в точности исполнив все распоряжения, хотя Клод, уже четвертый вечер ждавший Жозефину на условленном месте в небольшой роще на холме недалеко от города, начал сомневаться в этом. На третий вечер он уже готов был поверить в то, что мадемуазель Лондор все же передумала идти против воли матери и, во что бы то ни стало, становиться его женой. И хотя место встречи было выбрано так, чтобы с легкостью избежать взглядов ненужных свидетелей, Клод чувствовал себя так, словно за ним наблюдает целая толпа зевак и при этом тихо посмеивается. В этот вечер его отчаянье, многократно усиленное привычкой драматизировать, достигло своего апогея, и Клод то и дело порывался уйти, но слабая надежда на то, что Жозефина не передумала и все же придет, заставляла его оставаться на месте и продолжать ждать. В конце концов, вырваться из-под присмотра бдительной матери и десятка слуг, особенно вечером, было не так просто, и Клод понимал это, но страх потерять так и не обретенное счастье все равно был велик. И не смотря на этот страх, Клод оставался в роще и с замиранием сердца ждал в течение трех условленных часов и ещё в течении часа, после чего вздыхал, быстрым взглядом окидывая рощу, и уходил стремительным шагом, не оборачиваясь.

Достав часы и открыв крышку, Клод в который раз посмотрел на время и в который раз увидел, что прошел всего лишь час его томительного ожидания, хоть ему казалось, что пролетела целая вечность. Если бы в этот миг его спросили, что на свете хуже всего, он не задумываясь бы ответил, что ожидание и неизвестность. Но вокруг не было ни единой живой души. Убрав часы обратно в карман жилета, Клод со вздохом оперся на ближайшее дерево и обессиленно прижался лбом к жесткой ткани рукава, закрывая глаза. Застать свою возлюбленную в городе днем и обменяться хотя бы парой слов или взглядов, у него так же не получалось. Послать ещё одну записку казалось глупостью, особенно если его худшие подозрения были правдой и Жозефина переменила свое решение. В этой молчаливой и неподвижной задумчивости он и провел бы оставшиеся три часа, предаваясь всевозможным невеселым мыслям, если бы не легкое прикосновение к плечу. Вздрогнув так, словно очнувшись от внезапного забытья, Клод обернулся и на мгновение замер, не веря своим глазам. Перед ним, пряча лицо под капюшоном темной, простого кроя накидки стояла тяжело дышавшая Жозефина.

— Я уже почти потерял надежду, — наконец произнес Клод, целуя руки возлюбленной. Жозефина попыталась вырвать у него руки и с деланным неудовольствием произнесла:

— Неужто вы думали, что я разлюбила вас, передумала и не приду?

— Признаюсь, да, — со смущением кивнул Клод, все же выпуская руки мадемуазель Лондор. — Вы никогда не баловали меня своим вниманием, а потом в один момент пришли и сказали, что любите меня и, более того, согласны выйти за меня замуж вопреки желанию вашей матери. Я даже думал, что это признание мне приснилось.

— Раз я дала обещание, я сдержу его, — с чувством собственного достоинства произнесла Жозефина, и едва сама не рассмеялась от своего возвышенного слова. — Я не изменю своего решения, поэтому все зависит от вас.

— Тогда пойдемте, Роже нас ждет, — улыбнулся Клод и, взяв Жозефину под руку, направился в сторону города. Совсем скоро их судьба должна была в какой-то степени решиться. Им, и они оба это понимали, предстояло ещё много борьбы за свое счастье, так как маркиза де Лондор непременно должна была бы сделать все возможное и невозможное, чтобы не допустить этого союза. Пожалуй, даже если бы они сбежали и обвенчались бы где-нибудь тайно, она стремилась бы всеми силами расторгнуть их брак, не взирая на все, чем это могло бы обернуться для репутации её дочери и её собственной. Это стало бы для маркизы Лондор делом принципа и личной чести, а когда дело принимает такой, оборот противостояние ведется почти в прямом смысле не на жизнь, а на смерть. А противостояния с маркизой де Лондор еще не выдержал никто, кроме, пожалуй, её собственного сына.

***

Если бы ещё полгода назад Жозефине сказали, что она, в тайне от матери, будет заверять факт собственной помолвки с Клодом Лезьё у нотариуса Роже, она бы только рассмеялась или бы ответила в своей обычной манере. Но теперь, когда Клод учтиво распахнул перед ней дверь конторы Роже, Жозефина, разумеется, и не думала смеяться. Собираясь в город, она сделала все возможное, чтобы издалека её можно было принять за виконтессу Воле, появление которой в Вилье-сен-Дени в обществе Клода никого бы не удивило. Но, не смотря на все предпринятые меры, Жозефина все же боялась быть узнанной и не могла унять это беспокойство, как бы ободряюще не глядел на неё Клод и как бы она сама не сжимала его руку. Никогда ранее ей не приходилось идти против воли матери даже в мелочах, а теперь она сразу, в один момент, шла наперекор её слову в таком серьезном деле, как собственное замужество. Но Жозефина решила во всем положиться на слово, честь и совесть Клода, которым доверяла более всего в этой ситуации. Клоду же оставалось лишь превзойти самого себя во всем, чтобы оправдать оказанное ему доверие.

Роже встретил Клода и Жозефину почти той же фразой, что и Клод свою возлюбленную ранее.

— Я уж думал, что не быть вам моими клиентами, — произнес он, однако, не без обычного своего веселья и, как показалось мадемуазель Лондор, с некоторой фамильярностью. — Проходите. Я уже подготовил текст, вам нужно только ознакомиться с ним и подписать, если вас все в нем устраивает.

Клод лишь молча улыбнулся в ответ и отодвинул стул, предлагая Жозефине сесть. Мельком оглядев кабинет нотариуса, он отметил про себя, что тот, видимо, все же готовился к их приходу, так как одинаковые папки, с которых была вытерта пыль, теперь стояли в каком-то строгом порядке на нижних полках шкафа, в то время как верхние занимали книги по праву. На столе, ранее заваленном бумагами, теперь так же царил почти идеальный порядок и графин с бренди, прежде занимавший в этом хаосе центральное место, теперь был скромно сдвинут к краю и спрятан за подсвечником. Даже сам Роже, одетый куда более аккуратно, чем обычно, ничем не отличался от сотен других провинциальных нотариусов.

Роже тем временем извлек из лежавшей на столе папки документ, написанный изящным, почти каллиграфическим почерком, и протянул его Клоду и Жозефине.

— Он ничем не отличается от прочих, составляющихся в подобных случаях, но все же прочтите, — настоятельным тоном сказал он и замер, опершись обеими руками на свой стол, наблюдая за своими клиентами.

— Я ничего не понимаю в этих делах, поэтому я положусь на вашу компетентность, — ответила Жозефина, все же пробежав текст документа глазами. Роже несколько благодарно улыбнулся, показывая, что подобное доверие весьма ему льстит и делает огромную честь.

— Все верно, — кивнул Клод, который на всякий случай прочитал документ трижды. Кладя бумагу на стол он невольно подумал о том, что Роже, за которым никогда не наблюдалась склонность к аккуратности, должно быть, переписал этот акт с десяток раз.

— В таком случае прошу, — Роже вынул из папки второй экземпляр документа и положил рядом с первым, — подписывайте.

Клод взял лежавшее рядом перо, отметив, что даже оно было новым и только что заточенным и стремительным росчерком подписал оба документа. Жозефина, у которой от волнения дрогнула рука, старательно вывела каждую букву своего имени, и с некоторым облегчением вздохнула, когда закончила и подвинула оба листа бумаги нотариусу.

— Обмен залогами, — тоном крупного дельца провозгласил Роже, хлопая в ладоши и сцепляя руки в жесте таком же деловом, как и его тон. Клод не говоря ни слова вынул из внутреннего кармана небольшой футляр, обтянутый красным бархатом, и открыл его. Внутри лежало кольцо с несколькими драгоценными камнями, расположенными по кругу, сквозь которое была продета золотая цепочка. Внутри кольца виднелись следы тщательно и давно стертой гравировки «М.В». Мари Воле.

— К сожалению, не было времени заниматься поисками кольца, — виновато произнес Клод, — поэтому я взял на себя смелость вручить кольцо моей матери.