Дикий Волк. Том 2
Шрифт:
Судья, поняв, что мирного исхода не будет, резко взмахнул рукой, давая отмашку к началу боя.
И практически в ту же секунду мою голову впечатали в каменную плиту арены. Прежде чем я успел сообразить, что произошло, меня оторвали от земли и со всей силы швырнули в стену. Я пролетел несколько метров, наблюдая замысловатый калейдоскоп неба, трибун и камня, и с отстранённым удивлением понял, что моё тело сейчас выковыривают из новообразовавшейся вмятины в стене.
Оскалившись, я запустил своё ускоренное мышление. Вечер переставал быть томным. «Громовой доспех» — действительно грозная штука. Он давал своему владельцу и усиление, и дикое ускорение, что делало магов молнии одними из самых опасных противников. Меня выдернули из стены и нанесли ещё один удар, от которого я полетел к центру арены.
Но тут я решил, что с меня хватит. Сделав пару акробатических кувырков в воздухе, я мягко приземлился на ноги и картинно отряхнул пиджак, хотя пыли на мне и не было. Затем я усилил звук, и мой голос разнесся по всему стадиону:
— Моя бабушка бьёт сильнее!
«Громовая броня» Магона заискрилась от ярости, и он рванул в мою сторону, оставляя за собой размытый след. Но теперь я был готов. «Всплеск» в моём кулаке был заряжен «по самое не балуй», и когда он приблизился, я встретил его ударом. Магон влетел в ту же стену, которую я недавно покинул, с таким грохотом, что с трибун посыпалась мелкая крошка.
Я уже подумал, что на этом всё кончилось, как вдруг стена вокруг его тела начала буквально плавиться. Из образовавшейся расщелины показались огромные, искрящиеся пальцы, под которыми камень расплывался, как воск.
«А вот это уже интересно, — мелькнула у меня мысль. — "Громовой гвардеец". Должен быть на уровне моих щитов».
Противник, теперь похожий на исполина из сияющей энергии, снова ринулся в атаку. И тут «всплеск» перестал работать как хотелось. Его броня не сильно реагировала на кинетическую энергию.
Удар. Контратака. Ещё удар. Мы носились по арене, как два смерча, выкашивая каменную кладку и оставляя за собой просеку. Битва была на истощение. Стало понятно, что Магон потратил уйму сил на оттачивание своих граней и умело ими пользовался.
Я лихорадочно пытался придумать план. Его скорость и возросшая сила теперь на равных конкурировали с моими. Но любая броня, которую сложно пробить…
«А почему бы собственно и нет?»
Я резко остановился и разжал кулаки. Была одна грань, которую я до сих пор считал бесполезной — слишком узкоспециализированной. Воздух вокруг моих рук задрожал и загудел низкочастотным вибрационным полем. Я рванул вперёд.
Первый же удар в плечо противника не отбросил его, но начал вгрызаться в его сияющую броню. Раздался неприятный звук, и первый всплески пробились через броню, а за прорывом — брызги крови. «Вибрация»… На практике эта «бесполезная» грань оказалась тем самым ключом, что мог вскрыть любую, даже самую прочную защиту.
Противник впервые подался назад, и я решил не церемониться. Удар ногой, усиленный вибрацией, прошёл сквозь его блок и достиг цели. Это был не сокрушительный перелом, к которому я привык, но это была первая ступенька к победе. Маг пытался продавить мои щиты, контратаковать, но я уже не давал ему ни шанса.
Удар под дых. Хлёсткий апперкот в челюсть. Я схватил его за руку, провернул и нанёс мощный удар. На Магона обрушился настоящий шквал, каждый удар которого был призван разрушить, сорвать его искрящуюся защиту.
И когда грань окончательно распалась, рассыпавшись на тысячи искр, настало время кары.
— Ты отправил людей за моими друзьями, — мои слова прозвучали тихо, но отчётливо, как приговор.
Хруст. Раздался его истошный крик.
— Я говорил тебе, что за это нужно будет заплатить!
Еще один хруст, на этот раз более глухой.
— Ещё раз пошлёшь своих шавок — и в следующий раз я не буду таким добрым.
Судья опешивший от подобной схватке начал объявлять о моей победе когда я уже почти вышел из арены. Крик и шум разносились по всей арене, но я шел к своей группе.
— Нечем удивить говоришь? — С осуждением произнес Рени.
— Ну, кто ж знал. — С улыбкой ответил я.
***
Лирин Помпео была в ужасе от увиденного. Бой, который проходил на арене, был из ряда вон выходящим. Обычное дуэльное сражение заключалось в том, что маги вели перестрелку и ждали, пока щиты одного из участников падут. Но тут... да любой из них свяжет в бараний рог магов-стихийников. И самое сокрушительное — то, что «зелёные мантии», как она, обладали такой сокрушительной мощью!
Закусив ноготь большого пальца, она усиленно думала: «Что я могу ему предложить? Что может заинтересовать мага подобной силы? Не важно, мне нужно, чтобы он помог мне с гранями. Эта сила, она должна быть моей!»
Смотря на то, как он уходит к своим людям, она поморщилась. Посмотрев на магессу с крыльями, она смотрела с завистью. Она уже слышала слухи, что та отказалась от покровительства клана ради барона. И эта дуэль, по сути, из-за неё. «Он объявлял дуэль за неё, за эту крылатую, и за свою "форму"». Вспомнив разговоры своих одноклассниц про «женитьбу», ещё раз поморщилась — идеи абсолютно не шли в её голову.
Вставая со своего места и двигаясь в потоке студентов, она усиленно пыталась придумать что-то дельное. «Время... "Совет" требует плату в пятьдесят лет служения. Почему мне просто не отдать свои пятьдесят лет под его командование?»
Кивнув самой себе, она направилась в сторону победителя.
***
Рори сидел в толпе своих друзей, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Ещё утром он считал свои грани вполне впечатляющими — ну, по меркам своего курса. Теперь же, после того боя на арене, его грани казались ему жалкими хлопушками.
Он видел лишь мелькание силуэтов, слышал оглушительные удары о камень. Только когда пыль осела, он разглядел настоящие последствия — выбоины в камне, словно по арене прошелся великан. Рени что-то пояснял о контроле и кинетической энергии, но Рори просто сидел со стеклянным взглядом, пытаясь осмыслить масштаб катастрофы. С кем он вообще в одной команде?
Он разжал ладонь. Между пальцами проскочила знакомая искра — яркая, алая. Что сейчас он сможет противопоставить таким как они? Он вспомнил как проходят тренировки Леви и Дугласа, и по спине пробежал холодок. Но следом пришло иное чувство — жгучее, настырное. Желание силы.