Чтение онлайн

– Ну если я могу тебе помочь, Ренато, то я тебя слушаю. Меня это не раздражает. Наоборот…

– Я знаю, ты добра и выслушаешь меня; а вот Айме не захотела…

– Мы разные. Кроме того, она думает только о предстоящей свадьбе, тебе не кажется это естественным?

– Да, совершенно естественно. Я поступил нетактично, пытаясь затронуть эту тему, но признаюсь тебе, в этих делах я чувствую себя одиночкой. Моя мать не разделяет мои идеи, она слепа в отношении Баутисты и поддерживает все его старания.

– Но ведь ты единственный хозяин, значит должен здесь всем распоряжаться.

– Я так и поступаю, хотя предпочитаю пока не применять силу, дабы не расстраивать мать. Я подумал о другом управляющем для усадьбы, вернее, разделить эту работу между двумя людьми. Делать отчеты и подсчитывать фрахтовые расходы, решать юридические вопросов может доктор Ноэль, человек в высшей степени порядочный, умный и добрый. А для нахождения на полях вместе с работниками мне нужен молодой, сильный и решительный, но свободомыслящий, который относится с великодушием к трудящимся и сочувствует страдающим.

– И у тебя уже есть такой кандидат?

– Есть один, но мне нужно завоевать его. Речь идет о друге детства, который вырос суровым, непокорным, как дикий кот. Маловероятно, что он согласится. Я займусь этим позже.

– Ты говорил, у тебя срочное дело.

– Да, больные. Подозреваю, что санитарные условия, в которых они живут и работают – хуже некуда. Среди рубщиков тростника и работников сахарного завода вспыхнула какая-то эпидемия. Я хочу хотя бы отгородить их от остальных, оказать медицинскую помощь. Короче, не знаю, не знаю. Я думал заняться этим после свадьбы, но боюсь, болезнь слишком распространяется.

– Хочешь, чтобы я занялась этим? Где это?

– Мне кажется, это слишком тяжело для тебя, ведь место находится за три лиги, а дожди размыли дороги. Вряд ли повозке под силу туда добраться. Мне пришлось ехать на лошади.

– Ну и я могу поехать на лошади. Пожалуйста, подготовишь одну для меня?

– Я подготовлю лошадь, слугу и письменный приказ, чтобы тебе подчинялись во всем, – весело поддержал Ренато. – Какая же ты хорошая, Моника! Как я тебе благодарен!

Он сжал ей руки и удалился быстрым веселым шагом, а Моника криво улыбнулась, смакуя горечь мучения, и вонзая занозу еще глубже зашептала:

– Он проведет весь день рядом с ней. Потратит на нее все время, одарит любовью и поцелуями. Так и случится. А как же этого я хочу!

19.

Побледнев от волнения и непереносимого запаха, Моника остановилась перед проемом огромного и зловонного барака. Она не верила глазам – рядом прекрасный пейзаж, а тут такая грязная обстановка жалкого жилица. Возможно, маленькая долина, которую называли долиной Чико, радовала глаз светлой красотой, чем глубокая и ароматная долина Кампо Реаль. На одной стороне теснились, кедры, леса красного дерева и алоэ; с другой – зеленая шаль тростника внезапно заканчивалась там, где срезанный берег погружался в голубое море. Впереди лихорадочно работал маленький сахарный завод с кирпичными стенами и дымящимися трубами, благодаря которому золотые монеты со звоном падали в полные сундуки Д'Отремон.

Моника с трудом перешагнула порог: плохо скрепленные пальмовые ветви представляли собой потолок и стены; земляной пол; нескольких ящиков и грубых скамеек составляли всю мебель. На столбах висели драные грязные гамаки; на заляпанных циновках лежали больные работники, подобно зверям: в этот ад не проникало ни света, ни воздуха, отсутствовал даже кувшин свежей воды, не говоря о человеческой жалости.

– Сеньорита, куда вы идете? Выходите, выходите, иначе задохнетесь. Человеку такое выдерживать не под силу.

Робкий, испуганный старик с угольной кожей, со взъерошенными седыми волосами приблизился к ней. Он опирался на подобие костыля и с трудом таскал отекшие ноги, но в его грустном взгляде унижаемого веками человека, была искра простодушной доброты, которая загорелась в присутствии красивой и хрупкой женщины, не отступившей ни на шаг.

– Не идите дальше, сеньорита. На такое тяжко смотреть. Не ходите туда. Я все вам расскажу. Но снаружи…

– Кто вы?

– Кто я? Сауль, лекарь. Меня попросили излечить их травами, но против этой болезни они бессильны. Вчера около сорока больных, а сегодня более восьмидесяти.

– Естественно, ведь они находятся вместе со здоровыми. Так нельзя, им нужен доктор, лекарства, люди; за ними надо ухаживать, им нужен воздух, пространство. Но почему они брошены? У них нет семьи? А у вас нет женщины-помощницы?

– В долину приехали только мужчины. Женщины и дети собирают кофе на другой стороне. Сеньор управляющий запретил им приходить, говорит, они нужны там и…

– Что тут происходит? – приблизившись, прервал Баутиста.

– Сеньор управляющий! – испугался негр Сауль. В бараке наступила гробовая тишина. Даже тяжелобольные замолчали, затаив дыхание. Одни приподнимались, другие с трудом повернули головы, чтобы посмотреть на жестокое лицо управляющего, во взгляде которого отражались гнев и презрение. Он нетерпеливо повернулся к неуместной посетительнице и распорядился:

– Сеньорита де Мольнар, не окажете мне любезность выйти отсюда?

– Нет, Баутиста. Я пришла увидеть это и попытаться исправить. Все гораздо хуже, чем я предполагала.

– А как вы хотите, если этим лодырям взбрело в голову притворяться больными? – гневно пробурчал Баутиста. А потом крикнул с угрозой: – У неработающих отнимется рабочий день! Вставайте, бездельники!

Моника сильнее побледнела, пробежав взглядом ряды несчастных, которые еле шевелились от ужасного голоса управляющего. Некоторые чуть приподнялись и вновь упали. У двери неподвижно лежал человек со скрещенными руками и открытыми глазами. Моника с ужасом посмотрела на него, затем обернулась и гневно выпалила:

– Вы добиваетесь, чтобы встали и мертвые? У вас нет ни сердца, ни совести!

– Вы меня оскорбляете! Хватит, сеньорита! Выходите отсюда. Я здесь приказываю. У вас нет права…

– Взгляните на приказ Ренато, уж он имеет силу! Здесь указано, что мне здесь подчиняются, и я буду действовать. Буду приказывать от его имени!

– Мне вы ничего не можете приказывать!

– Ну а кому же тогда? Этот приказ охватывает весь персонал завода.

– Почему бы вам не позвать руководителей, сеньорита? – намекнул старый негр.

– Ты не заткнешься, идиот? – приказал Баутиста яростно. – Если опять откроешь рот, я тебя…!

– Держите себя в руках, Баутиста! – сурово прервала Моника.

– Вот как я поступлю, сеньорита де Мольнар. Немедленно доложу хозяйке. И если она поддерживает безумства своего сына, то я ни на минуту не останусь в Кампо Реаль.

– Если так обстоят дела, то Моника права.

– Но как сеньора может так говорить? – вскипел Баутиста, обуреваемый удивлением и гневом.

– Должна же когда-нибудь сеньора понять ваши методы! – взорвался Ренато.