Чтение онлайн

– Очнитесь! Вы что, потеряли разум?

Теперь уже она преградила ему путь к экипажу, вожжи которого придерживали дрожащие ручки Колибри. Внезапно она поняла всю картину ужаса, словно ярчайшее сияние луча ослепило глаза.

– Куда вы?

– К ней, куда же еще? Где бы она ни находилась, я найду ее!

– Она рядом с мужем!

– И что? Вы думаете, меня это остановит, потому что этот идиот, ничтожество, этот никчемный…?

– Замолчите, или я дам вам пощечину! Это вы идиот, ничтожество, пустой человек!

– Вы хотите, чтобы я задушил вас? – разъярился Хуан.

– Попробуйте, если осмелитесь!

– А что, если осмелюсь? Вы и вправду хотите, чтобы я совершил безрассудство? Уйдите с дороги!

– Я не дам вам пройти, пока не выслушаете! По какому праву вы что-то требуете от Айме?

– Что? По какому праву? Вы что, не знаете, кем я приходился ей? Не знаете, что я приехал сдержать свое обещание? Она не рассказала вам, что со мной, с Хуаном Дьяволом, должна навсегда сочетаться?

– С Хуаном Дьяволом!

– С Хуаном Дьяволом, именно с ним! И это я! Если вас так раздражает мое имя, то сожалею, но я Хуан Дьявол и призову вашу сестру к строгому ответу. Такому же сжатому, как ее шея, и когда эти руки отпустят ее, Ренато подберет ее проклятый труп!

– Нет! Не может быть!

Моника была на грани обморока под наплывом ужаса от свирепого взгляда этого человека, но очнулась, когда его руки сжали и тряхнули ее.

– Не падайте в обморок, Святая Моника. Подождите еще увидеть это! – посоветовал Хуан со свирепой издевкой.

– Вы этого не сделаете, потому что Ренато Д'Отремон…

– Я его четвертую за предательство, за идиотизм!

– Ренато ничего не знал! Он даже не знал, что вы существуете.

– Как это не знал, что я существую?

– Никто не знал, что вы существуете в жизни Айме. Я сама не знала!

– Ложь! Мы с вами виделись в лицо.

– И что? Разве могла я предположить, что грязный моряк – любовник моей сестры?

– Значит, следовало предположить!

– Действительно. Теперь вы правы, – горестно согласилась Моника. – Зная ее, следовало предполагать. Как же она низка и презренна!

– Что полюбила меня?

– Да! За все ее деяния и за это! Что любит такого варвара!

Пошатываясь, Моника отошла к обочине дороги и прислонилась к стволу дерева. Обессиленная и задыхающаяся, она застыла. Хуан шагнул к ней. Его злость слегка смягчилась, словно новое чувство забурлило с новой успокаивающей силой, и он пробормотал:

– В таком случае, Айме обманула нас всех.

– Именно, – подтвердила Моника сдавленным голосом. – Всех обманула, посмеялась, растоптала наши чувства. Все мы имеем право требовать у нее ответа, как и вы, а Ренато Д'Отремон тем более!

Хуан сжал кулаки и гордо посмотрел сначала направо, затем налево, охватывая взглядом всю землю. Рядом, по правую сторону находилась маленькая долина, переходившая в море, плантации сахарного тростника, завод, крутые склоны, непокорное море; слева – далекая Кампо Реаль, окруженная туманной голубой завесой вечера, цветущая долина, сладостная и плодородная, где высился старинный дворец Д'Отремон. Он возмущенно посетовал:

– Ренато Д'Отремон. У него было все, начиная с детства, все доступно. Но ему оказалось этого мало. Он забрал и отнял у меня первое, что я захотел иметь! Будь он проклят!

Хуан Дьявол стоял в оцепенении, сжав кулаки, стиснув зубы, с таким горьким выражением, такой мучительной гримасой, что Моника де Мольнар растерялась. Только сейчас она отметила в нем огромную перемену и осмотрела с ног до головы, начиная от высоких сапог из блестящей лакированной кожи, до хорошо скроенного сюртука, который безупречно сидел на изящном и крепком теле. Она с удивлением заметила белую рубашку из расшитого льна, золотые пуговицы, подстриженные волосы, чисто выбритые щеки, и то ошеломляющее выражение лица, благородную и глубокую боль, стирающую ярость горящих итальянских глаз. Она видела его другим, молодым и привлекательным, сильным и красивым, и у нее невольно вырвалось:

– Хуан, хотите мы поговорим?

– О чем? Я пришел не говорить, а действовать, отомстить за себя. Только это мне осталось: отомстить за себя вот этими руками. Убить ее кулаками, как шлюху! И его тоже убить!

– Вы сошли с ума? Что дурного он вам сделал? Нечаянно или намеренно что дурного вам сделал Ренато Д'Отремон?

– Нечаянно или намеренно? Не знаю. Пожалуй, ничего. Но тем, что родился и живет, он уже причинил мне вред!

– Тем, что родился и живет? Теперь я не понимаю, – удивилась Моника.

– Естественно. Как вам понять! Вероятно, ему тоже меня не понять.

– Тогда почему вы его так ненавидите? Проклинаете?

– А почему вы так упорно его защищаете? Вы ей сестра; для вас он зять, вам-то какая разница?

– Дело не в нем, – увильнула от ответа обеспокоенная Моника. – Это касается всего. Моя бедная мать, робкая женщина, добрая, слабая. То, как вы поступите с Айме, скажется на ее матери, потому что она мать. Вы помните мать, Хуан Дьявол?

– Нет, Моника, – язвительно отверг Хуан. – Не помню. А если бы и помнил, то еще сильнее возненавидел бы фамилию Д'Отремон, проклинал его, питал отвращение, желал стереть его кровь. Да. Стереть его кровь с лица земли!

С безмерной печалью говорил Хуан Дьявол; с бесконечным удивлением слушала Моника. Совершенно другой человек, ничем не похожий на наглого моряка, что спорил с ней у их дома в Сен-Пьере. Было в его боли и гневе что-то благородное и достойное, правильное, чистое и верное, несмотря на ненависть и проклятия; словно он имел право ненавидеть и проклинать, смотреть таким печальным и мятежным взглядом на весь мир. Вопреки всему, Моника восхитилась им… и испугалась. Загадка, скрытая в нем, вырвалась у нее оправданием:

– На самом деле я вас почти не знаю.

– Никто не знает, ведь все равно это никого не интересует. Никого! Я думал, что это волновало женщину, что она меня любит, а все оказалось не так! Я служил ей игрушкой, развлечением, чтобы посмеяться накануне свадьбы с другим. Что ж, теперь мы все вместе посмеемся, а я буду хохотать дольше всех и с большим удовольствием!

– Но почему вы думаете только о ней? Сеньора Д`Отремон больна…

– Сеньора Д'Отремон! – взорвался разъяренный Хуан. – О, святая сеньора Д'Отремон! Она больна? Еще не померла? Хочет прожить до ста лет, пока остальные будут подыхать рядом с ней?