Чтение онлайн

– Хуан, Хуан! – упрекала Моника.

– Хватит уже, Святая Моника, наша беседа и так затянулась.

– Нет, вы не слышите меня. Я не знаю вашу жизнь и историю, не знаю, почему вы питаете злобу к семье Д`Отремон, но что бы там ни было, знайте, Ренато невиновен.

– Невиновен, невиновен, и что? А может он переложил свою вину на другого? Разве фамилия не говорит о благородном или низком происхождении? Не наследуются вместе с ним почести и состояние? А как насчет оскорблений и горя? Но нет… кого волнует прошлое в конце концов?

– И чего вы добьетесь скандалом?

– Я ничего не собираюсь добиваться, мне хватит и того, что я растопчу и запятнаю все.

– А вы не хотите отомстить с большим благородством? В конце концов, на что вы обижены? Женщина принадлежала вам. Потому что любила, не по расчету и безо всяких условий. Полагаю, не по расчету…

– Конечно, расчетом послужила свадебная сделка.

– Тогда вы не имеете права мстить. Это право Ренато Д'Отремона. Вы лишь можете разоблачить ее перед ним, похвалиться тем, о чем мужчина должен молчать. Предать гласности то, что предоставила вам женщина, посчитав, что вы сохраните это в тайне, как настоящий мужчина.

– Хватит, хватит, не запутывайте меня!

– Это правда. И вы станете последним негодяем, если разоблачите ее при всех.

– Замолчите, замолчите, вы окончательно лишите меня рассудка.

– Я достучусь до вашего сердца и добьюсь, чтобы вы поняли. Вы не оскорбленный и не обиженный.

– Надо мной посмеялись, а я ради нее жизнь положил. Я оказался безумцем и дураком, но теперь как же я ее презираю!

– Именно так вам и следует поступить! – Моника словила его на слове. – Разве не самая лучшая месть – ваше презрение, огромное презрение? Если она обманула, солгала, изменила вам, подумайте о том, как вам повезло вовремя ее узнать. Мир огромен, в нем миллионы женщин. Зачем рушить из-за нее жизнь, если она этого не стоит? Зачем причинять зло невинным и себе самому? Что вас ждет после отмщения? Месть займет всего минуту, а что потом?

Хуан Дьявол задумался. Подобно метким стрелам, слова Моники вонзались в его сердце. Вдруг он посмотрел так, будто увидел ее впервые, и как зачарованный, пробормотал, растягивая слова:

– Действительно… есть много женщин. Полагаю, они тоже лгут и притворяются. Хотя вы вроде такой не кажетесь. Но…

– Иисус! – прервала его Моника, услышав приближающуюся лошадь. – Это Ренато. Сжальтесь, не говорите ему. Прошу вас, умоляю, заклинаю именем Бога на небесах.

– Я не верю ни во что, и ни в кого, Святая Моника.

– Ради вас, Хуан, и вашей совести, – прошептала Моника. – Слезно умоляю вас.

Хуан пристально посмотрел на Монику, вопрошающе и странно. На миг показалось, что высокомерные глаза смягчились. Затем он горько улыбнулся и тоже прошептал:

– Вон едет самый счастливый человек на земле.

– Моника, что случилось? Я столкнулся по дороге с твоей непривязанной лошадью, – приближался обеспокоенный Ренато. Но вдруг удивился, узнав спутника Моники и радостно воскликнул: – Хуан, Хуан. Это невероятно. Само небо тебя послало, Хуан.

Он направился к нему с распростертыми объятиями, сжал так непринужденно, по-братски и искренне, что Хуан Дьявол не смог его отвергнуть. Он позволил себя обнять, ответив неловким жестом, затем с горечью повернулся и посмотрел на бледное лицо Моники, и, наконец, произнес совершенно спокойно:

– Ты считаешь, это небо? Святая Моника не разделяет твоего мнения. У нас произошел несчастный случай. Я налетел на нее на дороге, и чудо, что она не пострадала. Разумеется, они с животным не пострадали. Я приносил ей извинения.

– Ты назвал ее Святая Моника? – удивился Ренато.

– Это шутка… Дурацкая шутка, как всегда. Но сеньорита де Мольнар меня простила. Наехать на нее с повозкой – вот это уже злая шутка, но я не нарочно.

– Вы знакомы друг с другом?

– Совсем немного. Правда, сеньорита де Мольнар?

– Действительно, – нерешительно подтвердила Моника. – Наш дом в Сен-Пьере находится у песчаного берега. Сеньор Хуан…

– Дьявол, – дополнил Хуан.

– Сеньор Хуан… Бога, – поправила Моника. – Часто высаживался на берег у утесов и захаживал к нам в гости. Иногда мы разговаривали; вот так и познакомились.

– Как странно и удивительно, – проговорил Ренато.

– В жизни много неожиданностей, – указала Моника. – То, что вы знаете друг друга давно, стало для меня полной неожиданностью.

– Мы друзья детства, – с удовольствием подчеркнул Ренато. – Но ты неважно выглядишь, Моника, очень бледная. Тебя так напугало столкновение? Тебе нехорошо?

– Ясно, что она чувствует себя нехорошо, – вмешался Хуан. – Но, к счастью, дом близко. Если она позволит, я отвезу ее в своей повозке. Давайте, поднимайтесь.

Он поднял ее и посадил в повозку. Взял в руки кнут и вожжи, и пока Ренато шел к своей лошади, Хуан напряженно наблюдал за ней.

– Благодарю, благодарю вас! – еле слышно прошептала Моника.

– Пока не нужно меня благодарить. Возможно, я нашел, как вы мне подсказали, другой способ мести, более изысканный и жестокий!

– Ренато, сынок, что случилось? – спросила София. – Лошадь Моники вернулась одна.

– Моя лошадь, моя прекрасная лошадь пришла вся изуродованная и поцарапанная, вся в земле, с оторванным стременем, – пожаловалась Айме.

– Знаю, я столкнулся с ней на дороге, и тоже поспешил, волнуясь; но, к счастью, Моника не пострадала. Она скоро появится здесь. Едет в повозке, которую я опередил, именно для того, чтобы вы не беспокоились.

– В той повозке? – спросила Айме.

– Которая ее сбила при пересечении дороги, – заключил Ренато. – К счастью, с Моникой ничего не случилось; и виновник происшествия попросил разрешения привезти ее сам.

– Виновник происшествия? – удивилась София.

– Для него прошу снисхождения, мама.

– Если он налетел на Монику по неловкости…

– Мама, дело в другом. Поэтому я приехал раньше. Знаю, для тебя он не святой, но прошу тебя обращаться с ним терпимо, мы поговорим о нем потом.

– Но кто это? – встревожилась София.

– Отверженный, который, я уверен, раскается. Безумный, который мечтаю, возьмется за ум. Грешник, которого я страстно желаю спасти уже много лет.

– Ты скажешь, наконец, кто это, сынок? – торопила София, взволнованная не на шутку.

– Я тоже в крайнем нетерпении, Ренато, – уверила Айме. – Кто это?