Директриса поневоле. Спасти академию
Шрифт:
Меня накрывает ледяной волной паники.
Эдгар…
Если Дракенхейм здесь… если он прорвался сюда… что с Эдгаром?
Неужели он… проиграл?
Неужели тот драконьий бой в небе закончился не в нашу пользу?
— Должность… — хрипит Дракенхейм, шагая вперед. Он оставляет за собой кровавые следы на мраморе. — …должна достаться мне. И это не обсуждается!
Аура неповиновения и насилия расползается по залу, заставляя даже самых ярых его сторонников съёжиться.
— Даренхейм! — Исадор мрачнеет, разворачиваясь к нему. — Что ты творишь?! Ты нарушаешь закон! В который раз по счету за сегодняшний день.
Дракенхейм останавливается в центре зала.
Он смотрит на меня — и в его взгляде столько ненависти, что мне кажется, я сейчас сгорю заживо.
— К черту закон! — выплевывает он вместе с кровью. — Эта необходимость назревала давно. Вы слишком долго играли в демократию, пока королевство катилось в бездну. Этот совет слишком слаб. Засорён ничтожными бюрократами, как вы.
Он поднимает здоровую руку, и маги Эшелона вскидывают жезлы, целясь в членов Совета.
— Пора вернуть порядок. И для этого, я распускаю ваш жалкий Магический Совет, — объявляет Дракенхейм, и его голос звучит как приговор. — Здесь и сейчас. Отныне, вся власть переходит ко мне. Именем… силы.
Исадор делает шаг в сторону Дракенхейма.
Его движение не резкое, но наполненное такой ледяной, абсолютной уверенностью, что даже я, стоящая в стороне, чувствую мурашки по спине. Он не выглядит испуганным.
Он выглядит… возмущенным.
— Какого демона, Рейнард? — голос Исадора звучит не громко, но в нем столько ледяного презрения, что даже маги Эшелона на секунду опускают оружие. — Ты бредишь от потери крови? Роспуск Совета не в твоей компетенции. И никогда не будет.
Дракенхейм кривит губы в кровавой усмешке, обнажая зубы.Он выглядит жутко — раненый зверь, загнанный в угол, но оттого еще более смертоносный.
— Верно, — хрипит он. — Не в моей. Но в твоей, Исадор. Ты здесь главный. Ты имеешь право объявить чрезвычайное положение и приостановить деятельность Совета. И ты сделаешь это. Прямо сейчас.
— Или что? — Исадор даже не моргает, глядя прямо на направленный в него жезл.
— Или я отдам приказ, — Дракенхейм лениво шевелит пальцами здоровой руки, и серые тени за его спиной напрягаются. — И все, кто находится в этом зале — включая тебя, эту выскочку Тьери и твоих драгоценных бюрократов — отправятся кормить червей. А потом… потом мы просто взорвем это здание к чертям.
Он обводит зал безумным взглядом.
— И поверь, мы придумаем отличную трагическую историю. Нападение мятежников? Взрыв магического накопителя? Неважно. Главное, что Совета больше не будет.
Угроза, голая и циничная, обрушивается на погрязший в тишине зал.
Несколько советников, тех самых, что только что яростно защищали Изабеллу и топтали меня, вскакивают с мест. Их лица, прежде самодовольные, теперь серые от страха.
— Как?! — вскакивает полный мужчина, что пять минут назад поливал меня грязью. Его лицо трясется как желе. — Герцог! Ваша Светлость! Вы не можете! Мы же… мы же с вами! Мы поддерживаем Её Высочество Изабеллу! Неужели вы убьете и нас?!
— Мы ваши союзники! — визжит женщина-советница, судорожно комкая мантию. — Мы голосовали против Тьери!
Дракенхейм морщится, словно от зубной боли, и резко поворачивается к ним. В его взгляде нет ни признательности, ни снисхождения. Только презрение и раздражение.
— Заткнитесь! — его рявк эхом отражается от сводов. — Если вы такие преданные, то сделайте что-нибудь полезное! Если не хотите сдохнуть здесь вместе с остальными, убедите этого упертого осла сделать то, что я говорю! Живо!
Советники, давясь словами и слюной, кидаются к Исадору.
— Исадор, прошу вас! — лепечет толстяк, хватая Дознавателя за рукав. — Подпишите! Распустите Совет! Он не шутит! Он нас всех убьет!
— Подумайте о благе королевства! — вторит ему другой, трясясь от ужаса. — Нужно уступить!
— Герцог прав, ситуация вышла из-под контроля… может, стоит временно приостановить действия Совета, исключительно с целью избежания кровопролития? — не отстает от них женщина.
Мне становится физически дурно.
Я смотрю на этих людей — «элиту» здешнего общества, вершителей судеб — и вижу лишь кучку перепуганных крыс, готовых продать все на свете за свою шкуру.
Исадор медленно, с брезгливостью стряхивает руку советника со своего рукава, словно это грязная тряпка.
— Ваши методы, Дракенхейм, меня просто поражают, — говорит он спокойно, глядя поверх голов паникующих предателей прямо в глаза герцогу. — Примитивная, грубая сила. Знаешь… мне интересно, Изабелла вообще в курсе, какую игру ты тут затеял?
Дракенхейм дергает щекой, и я вижу, как желваки ходят под его кожей.
— Зная эту двуличную, холодную стерву, — продолжает Исадор, делая шаг вперед, — я убежден, что она предпочла бы действовать тоньше. Яд в бокале, несчастный случай на охоте, шантаж. Но вот это… — он обводит рукой вооруженных магов, — …массовая резня в центре столицы? Это не её стиль. Это истерика, Рейнард. Ты сорвался с цепи. Ты обезумел. Все, что ты задумал, пошло не так и ты впал в отчаяние. Ты боишься прийти к ней и сказать, что у тебя ничего не получилось, ты полностью провалился. Я прав?
— Заткнись! — рычит Дракенхейм, и вены на его шее вздуваются. — Плевать, что она думает! Сейчас здесь я! И речь о том, чтобы ты упразднил Совет! Немедленно!
— А если я откажусь? — Исадор делает еще один шаг. Он безоружен, но от него исходит такая волна властности и силы, что даже маги Эшелона инстинктивно делают полшага назад.
— Если ты думаешь, что меня можно так легко запугать, Дракенхейм… — голос Исадора становится едва слышным, но невероятно страшным, — то ты совершаешь последнюю ошибку в своей жизни.
Исадор спускается с возвышения. Он идет прямо на Дракенхейма. Медленно. Неотвратимо.
В зале повисает звенящее напряжение. Воздух густеет, искрит.
Я вижу, как меняется лицо Дракенхейма.
В его глазах, за пеленой ярости, мелькает… страх.
Животный, первобытный страх.
Он — могущественный маг, дракон, но перед этим сухопарым мужчиной в строгом мундире он вдруг кажется мальчишкой, которого поймали на краже.
Дракенхейм боится Исадора.
Боится его авторитета, его силы, его репутации.