Чтение онлайн

Хотя Филиас не одобрял того, что я постоянно их ношу, я никогда не ожидала, что он зайдет так далеко и уберет их из моего гардероба вовсе. Мои щеки горят, когда я осматриваю себя в зеркале: одна часть смущения, две части ярости. Широкий вырез топа, открывающий плечи и округлость груди, уже достаточно плох, но разрезы от пола до бедра по бокам платья — это дико непристойно.

С той ночи на вечеринке Филиаса я поняла, почему фейны предпочитают эту моду. У них нет нужды прятаться за одеждой. Это лишь отвлекает от их природной красоты. Но я не фейн, и каждая деталь кроя платья, призванная подчеркнуть их прелесть, служит лишь для того, чтобы обнажить каждый из моих недостатков.

К счастью, Тиг оставляет мои волосы распущенными, и я перекидываю несколько свободных локонов на плечи, пытаясь добиться хоть какого-то подобия скромности. Я раздумываю, не написать ли Филиасу с требованием прислать остальные мои вещи, но, если он не хочет, чтобы они у меня были, что я могу сделать? Я могу ненавидеть и понимать его мотивы одновременно. Убийство путем соблазнения всегда было на столе, даже если только как крайняя мера. В конце концов, таков путь большинства из Феа Диен.

Я замираю, когда моя рука ложится на рычаг двери спальни, оглядываясь на сестер.

— Я рада, что вы здесь, — говорю я.

Это даже близко не передает того облегчения, что я испытываю в их присутствии, но они выглядят довольными этим признанием, и я выдавливаю улыбку, прежде чем выйти в коридор.

— Ты всегда такая веселая по утрам? — глубокий голос генерала эхом разносится по коридору.

Он стоит на другой стороне холла, прислонившись плечом к камню. Улыбка сползает с моего лица, когда я вижу его, и он хмурится; его взгляд опускается к моим губам.

— Где Ари? — спрашиваю я.

— Кое-что случилось, — говорит он, — и она задерживается.

Он неспешно подходит ко мне; его синяк выглядит заметно лучше. Меня учили, что фейны исцеляются гораздо быстрее людей, но я никогда не видела этого своими глазами.

— Я пришел предложить тебе экскурсию по дворцу, пока Ари не освободится, — говорит он.

— Хорошо.

Я уверена, что могу отказаться, и он не станет настаивать. Но отказ не сыграет мне на руку, если я планирую сохранить то расположение, которого каким-то образом добилась.

Он делает жест рукой вдоль по коридору, и я шагаю рядом с ним; его тяжелые сапоги громко цокают по мрамору. Кровь приливает к щекам, когда его взгляд скользит по всей длине моей ноги от бедра до пола.

— Ты не надела штаны, — говорит он.

— Какая наблюдательность, — язвлю я.

Он косится на меня краем глаза и спрашивает:

— Почему?

— А мне нужна причина? Мне сказали, что это вполне уместно, — невозможно сдержать румянец, заливающий щеки, пока я отвечаю, но мне дышится легче, когда его глаза возвращаются к моему лицу. Это чувство длится недолго.

— Уместно, — заверяет он меня. — Просто, не считая дня нашего знакомства, я никогда не видел тебя без них.

Я задумчиво хмыкаю, морща нос, словно пытаюсь вызвать в памяти давнее воспоминание.

— Ах да, припоминаю. Это был тот день, когда ты пытался выдворить меня из дома моего дяди.

— Не меняй тему, — он свирепо смотрит на меня.

Я опускаю взгляд на свои ноги и говорю:

— Подумала попробовать что-то новенькое.

Конечно, это ложь, но я надеюсь, этого достаточно, чтобы побудить его оставить эту тему. Его шаг сбивается, и он поворачивается ко мне лицом.

— Почему с тобой всегда так сложно? — рычит он, но его усмешка исчезает так же быстро, как и появилась, когда приходит осознание, и он озвучивает догадку вслух: — Твой дядя их не прислал, верно?

Я не успеваю ответить, как он лающе смеется.

— Разумеется, не прислал.

Он кажется искренне довольным собой, снова шагая по коридору, качая головой и выглядя слишком уж развеселившимся, словно раскопал какую-то великую тайну, затерянную в веках.

Я сверлю взглядом его затылок.

— Что ты имеешь в виду: «Разумеется, не прислал»?

— Ты притворяешься несведущей? — выдыхает он. — Или ты правда не знаешь, что у твоего дяди на тебя планы касательно короля? Касательно его постели.

Я чуть не спотыкаюсь, когда его слова наносят удар по мягкой и незащищенной части моего глубинного «я», с которой я совершенно не знакома. Я смеюсь, чтобы защититься, чтобы почувствовать себя лучше, чтобы сделать что угодно, лишь бы не отвечать на вопрос.

Конечно, он рассмеялся. Я смеялась, когда Лианна впервые сказала мне, что я соблазню их короля, но слышать это от мужчины рядом со мной — словно тупой кинжал, проворачиваемый в животе.

— Не волнуйся, генерал, — язвительно говорю я. — Я прекрасно понимаю, что не дотягиваю до стандартов даже самых низших из фейнов. У меня нет намерения унижаться в погоне за твоим государем.

У него хватает наглости выглядеть рассерженным на меня за то, что я сказала правду. Вероятно, я испортила всё веселье, которое он хотел получить за мой счет, насмехаясь надо мной на основе своих предположений и того печального факта, что я родилась смертной, а значит, в чем-то неполноценной. Он открывает рот, чтобы возразить, но его благословенно прерывает Ари, вылетающая из-за угла в конце коридора.

Она — каскад бирюзового шелка, бегущий к нам, и я никогда не была так рада видеть ее или так не завидовала наличию штанов. Я решаю, что просить ее одолжить мне пару будет невежливо.

— Простите, что заставила ждать, — говорит она, запыхавшись, и наклоняется, чтобы чмокнуть меня в щеку. — Тебе понравилась экскурсия?

Должно быть, генерал ждал у моих покоев довольно долго, раз она думает, что у нас было достаточно времени, чтобы уйти дальше коридора.

— Понравилась, — я улыбаюсь, чтобы скрыть ложь, и пронзаю генерала взглядом. — Я как раз говорила генералу, что знаю: я совершенно не заслуживаю привилегии находиться здесь.

— Я бы не пригласила тебя, если бы так считала, — заверяет она меня, с любопытством склонив голову.

Генерал не двигается. Он не моргает и не произносит ни слова, пока Ари ведет меня за угол, прочь из его поля зрения. Хотела бы я сказать, что в тот момент, когда скрываюсь из виду, я отмахиваюсь от его комментария. Я сильна во многом, о чем он не знает, и это не должно меня беспокоить. Он не сказал ничего, чего бы я уже не знала. Ничего во мне не достаточно, чтобы соблазнить короля.