Чтение онлайн

— Зей что-то сказал тебе? — спрашивает Ари.

Я не заметила, что она смотрит на меня. Я дарю ей легкую улыбку и качаю головой.

— Вовсе нет. Я просто плохо спала, — говорю я, что напоминает мне: — В ту ночь, что мы провели в коттедже, генерал заварил чай, чтобы помочь мне уснуть. Я собиралась спросить о травах, которые он использовал.

— Зейвиан сделал тебе чай?

Почему-то мне кажется, она была бы менее шокирована, скажи я ей, что он подмешал туда наркотик. То, что она не знает об этом инциденте, одновременно и разочаровывает, и приносит облегчение. Мне нужно найти замену тающим запасам в моем маленьком мешочке, но хорошо знать, что она не была соучастницей моего усыпления.

Я решаю, что пока ей лучше не знать. Есть все шансы, что она встанет на сторону генерала, и это лишь вобьет клин между нами.

— Сделал, — говорю я, изо всех сил стараясь улыбнуться с благодарностью. — Мне придется попросить у него рецепт.

И я попрошу. Может быть.

Мой шаг замедляется, когда Ари вводит меня в огромный зал с высоким куполообразным потолком, расписанным плющом и звездным светом. Плющ вьется по стенам, ниспадая в густое изобилие папоротников, в которых играют преломленные лучи лунного света. Среди папоротников нарисованы множества разноцветных глаз. Могу лишь предположить, что они призваны изображать феа. Словно я забрела в середину пышного и дикого пейзажа, подобного которому никогда не видела.

— Тебе нравится, — сияет она. — Я вижу это.

— Это невероятно, — говорю я голосом, тихим от благоговения.

— Рада, что ты согласилась. На выбор есть несколько залов, но, учитывая нашу тему, думаю, это идеальное место для проведения мероприятия.

Она берет связку образцов ткани со стола в центре комнаты, и я стараюсь не морщиться. Несомненно, она захочет услышать мнение о скатертях и салфетках, за чем последует просьба высказаться насчет освещения и музыки. Скорее бы этот день закончился.

Часы, проведенные за планированием, тянутся, ощущаясь как дни, пока не приходит Кишек, чтобы напомнить Ари сделать перерыв на еду. Этот мужчина всегда был молчалив по сравнению с остальными, но сегодня он окутан аурой вялости, а темные круги впали под глазами. Моя подруга хорошо держит лицо, пока мы следуем за ним к маленькому столику, накрытому для позднего ланча, но ее лоб прорезает морщинка беспокойства, которую она не в силах скрыть каждый раз, когда смотрит на него.

Они отмахиваются от меня, когда я спрашиваю, всё ли в порядке, объясняя, что дела короны не давали ему спать допоздна. У меня мурашки бегут по спине от тяжести возможных вариантов, и я ловлю себя на вопросе: какова роль этого мужчины при дворе? Они должны быть больше, чем просто близкими друзьями короля. Они должны быть жизненно важны в чем-то еще. Еще один вопрос для Филиаса.

После того как солнце полностью садится за горы и в вечернем небе не остается ни отблеска заката, Ари провожает меня в мои покои, оставляя с простым пожеланием доброй ночи. Я никогда так не уставала. Чувствую себя так, словно вышла на битву с чайными вкусами и сувенирами для вечеринки, и у меня не было ни единого шанса.

Готовая отбиваться от духов и упасть в постель без всяких приготовлений, я вхожу в свою комнату. В очаге потрескивает небольшой огонь, лампы приглушены, но сестер нигде не видно. Дрожь пробегает по позвоночнику, и чувства обостряются. Я хватаю острое лезвие с ближайшего стола. Оно предназначено для вскрытия писем, но послужит той же цели, что и кинжал, если возникнет нужда.

Поднявшись на носки, я бесшумно крадусь к ванной, а затем к гардеробной. Не уверена, что ожидаю найти, и, может быть, дело просто в отсутствии духов, но что-то кажется неправильным. С ножом для писем, превратившимся в кинжал, зажатым в кулаке у сердца, готовая нанести удар, я возвращаюсь в главную комнату. В животе образуется узелок, когда мой взгляд падает на сверток, лежащий в изножье моей кровати.

Нет записки, объясняющей их присутствие, но я обнаруживаю, что мне и не нужно письмо, чтобы понять, кто их оставил. Это простые черные кожаные штаны, почти наверняка взятые из комплекта униформы.

Возможно, это его способ извиниться, или, может быть, он просто предпочитает, чтобы я была прикрыта. Для меня нет разницы. Это самое близкое к моей кожаной броне, что у меня было с момента отъезда из дома, и даже если это задумано как оскорбление, я приму их с радостью.

Я отбрасываю мысль о том, чтобы упасть в постель. Глаза перемещаются со штанов на импровизированный кинжал у меня на боку. Ночь еще молода, и до рассвета достаточно времени, чтобы сделать что-то для себя. Что-то большее, чем планирование вечеринок и светские беседы. Что-то, что значит… ну, что-то.

Я бросаюсь к шкафу и переодеваюсь в самое темное платье, которое нахожу. Оно истинно черное, темное, как море в штормовой день. Я натягиваю кожаные штаны, подворачивая лишнюю ткань на лодыжках. Они явно сшиты для мужчины, кого-то более высокого, но, к счастью, худощавого. Они сидят как влитые, повторяя изгибы моих ног, и когда я затягиваю их на талии, ощущение почти такое же, как в день, когда мне выдали мою первую пару. Мне хочется взвизгнуть.

Я набрасываю темный плащ на плечи, натягиваю капюшон и распахиваю одно из высоких окон моей комнаты. Мне выделили комнату с видом на лес с западной стороны дворца, и я благодарю звезды за удачу, выбираясь из окна и ступая на лужайку с полевыми цветами. Комната на первом этаже не идеальна для обороны от осады, но в данном случае она идеально подходит для моих тайных вылазок в темноте.

Мне удается с легкостью обойти патрулирующую территорию стражу. Мне приходит в голову, что, зная о существовании феа, мне следовало бы быть осторожнее, пробираясь через темный лес в чужой стране. Но если и есть лес, через который безопасно идти, то это тот, что ближе всего к дворцу. Сомневаюсь, что они позволяют злобным феа разгуливать в этих лесах.

Не требуется много времени, чтобы найти то, что я ищу. Молодая береза стоит посреди залитой звездным светом рощи; сбоку свисает свежесломанная ветка. Я отрываю ветку, завязываю полы платья узлом ниже бедра и устраиваюсь на небольшом валуне в центре поляны.

Маленькое лезвие врезается в мягкую плоть ветки, как в масло. Я работаю быстро; каждый взмах лезвия придает форму и оттачивает ее, пока она не перестает напоминать меч; она становится им. Ветерок обвивается вокруг основания шеи, лижет холодными языками челюсть. Верхушки деревьев качаются, и в шелесте их листвы я слышу шум моря. Плотные лучи лунного света пробиваются сквозь лес за поляной, и мне вспоминается купольный зал с глазами феа.

Громкий хруст из темного леса рядом привлекает мое внимание. Может быть, ничего особенного. Еще один хруст и шелест листьев заставляют меня вскочить на ноги.

Я прислоняю игрушечный меч к камню и подбрасываю кинжал в руке, проверяя его вес. Шум становится громче, ближе. Что бы это ни было, оно большое. Я меняю стойку, расставляя ноги шире, готовясь к атаке.

Я не испытываю полного облегчения, когда из кромки леса появляется высокая лошадь с генералом в седле, но делаю глубокий выдох, и мышцы расслабляются. Возможно, я бы предпочла дикого феа, которого нарисовало воображение, мужчине, удерживающему мой взгляд через поляну; его губы сжаты в тонкую линию недовольства.