Чтение онлайн

Он пересек железную дорогу, что ведет к Шильонскому замку и Лозанне, миновал Американский колледж и подошел к Дворцу Наций. Знаменитый роскошный павлин, как всегда, разгуливал у входа. Охранники внимательно проверили пропуск Олега Степановича, запечатанный в пластик (пропуск привезли в гостиницу рано утром, когда Олег Степанович еще спал), и он вошел в пышный парк перед дворцом. Сессия комитета по химическому и биологическому разоружению еще не началась, и у дверей зала толпились делегаты. Олег Степанович подошел к Денисову, поздоровался и Иван Трофимович представил его остальным членам советской делегации.

Они сидели здесь уже третий месяц. Если бы не суточные в конвертируемой валюте, делегаты давно плюнули на красоты альпийской республики и отправились домой. Получая немалые деньги и пользуясь услугами магазина в подвале дворца, где можно купить товары необлагаемые пошлиной, а потому стоившие на треть дешевле чем в городе, советские ученые и дипломаты изрядно прибарахлились — магнитофоны, сапожки, белье и прочее барахло женам и дочкам (а иногда и секретаршам, особенно молодым, которые непрочь оказать услуги и в неслужебное время). Некоторые пользовались магазином в советском представительстве, где спиртное продавалось буквально за так, — Олег Степанович однажды купил там трехлитровую бутылку водки «Смирнофф» всего за несколько франков, — однако чрезмерное употребление спиртного могло вызвать неудовольствие руководства и даже привести к досрочному отъезду в Москву, что считалось здесь высшей мерой наказания. Что касается самой работы, то, как и предполагал Иван Трофимович, она почти не сдвинулась с места. Проклятые американцы — и остальные европейцы с их подачи — требовали проведения инспекции на местах, а представители социалистических стран стойко отбивали их атаки, в глубине души проклиная глупость своей позиции.

Раздался звонок, участники конференции вошли в зал, заняли привычные места, сунули в уши улитки системы синхронного перевода и приготовились к еще одному скучному, ничего не обещающему дню.

Денисов подошел к Олегу Степановичу и прошептал на ухо: — Слушай, Олег, я все уже выяснил. Сегодня они ни о чем не договорятся, да и вообще, судя по тем инструкциям, которые мы им дали, не договорятся никогда. Иди погуляй, а в четыре, как штык, приходи в представительство. Поедем в американское посольство. Там дают виски сколько хочешь, да и для дела куда больше пользы.

Олег Степанович кивнул и выскользнул в коридор.

К часу дня финансовые дела были закончены. Акции отеля «Амбруа» на полмиллиона швейцарских франков лежали в банке, а один из трех ключей, которыми — всеми тремя одновременно — можно открыть сейф, покоился в кармане Олега Степановича. Кроме того, в банке остались отпечатки пальцев Ростова — на случай утери ключа. Его именем никто не поинтересовался.

Теперь оставалось одно, но приятное, дело. Олег Степанович зашел в свой номер, взял заранее приготовленный пакет, в котором лежала бутылка «Столичной», большая фунтовая банка черной икры и банка крабов, и пошел к вокзалу Корнарвин, рядом с которым на узкой уличке находился известный многим оружейный магазин Фаххерфейна. Швейцария, самая нейтральная страна в мире, является единственной где можно войти в оружейный магазин и по предъявлении иностранного паспорта купить любой вид огнестрельного оружия. Правда, ты обязан в течении десяти дней вывезти его за пределы республики.

Но когда Олег Степанович с трудом открыл массивную дверь магазина, навстречу ему из-за прилавка поднялся не древний гном Фаххерфейн, а гораздо более молодой человек, лишь внешне похожий на Фаххерфейна.

— Чем могу служить, майн герр? — вежливо осведомился он.

— Я хотел бы поговорить с герром Фаххерфейном. Меня зовут Франц вернее он называл меня Францем.

— Ах, майн либер Франц, — незнакомец приложил к глазам безукоризненно белый платок. — Герр Фаххерфейн умер в январе этого года. Он вспоминал о вас. Да что я говорю — он оставил для вас письмо. Сейчас принесу. Садитесь, пожалуйста.

Олег Степанович опустился на стул. Значит, древний гном все-таки умер. Глубокая печаль охватила Ростова. Ему казалось что всякий раз, когда он приходит сюда, из-за прилавка будет подниматься старый-престарый карлик с голым, как коленка, черепом и такой приветливой улыбкой. Нет, видимо, человеческому веку все-таки есть предел. И тут он почему-то, по какой-то странной ассоциации, вспомнил, как несколько лет назад старик Фаххерфейн, который был ходячей энциклопедией всего, что касалось оружия, рассказал ему историю про охоту на медведей.

В разгар вьетнамской войны, поведал гном, американцы переделали свои автоматы с калибра 7,62 на калибр 5,56 мм. Вьетнамцы — малорослый народ, и эксперты Пентагона пришли к выводу, что убивать их с точки зрения военной экономики невыгодно, гораздо рациональнее просто ранить, чтобы о каждом раненом солдате заботилось два вьетнамца в тылу. На вооружение поступили автоматические винтовки М-16 калибра 0.223 дюйма, однако пули такого калибра имели смещенный центр тяжести: попадая в цель, они начинали кувыркаться, нанося тяжелые, плохо заживающие раны. Испытания показали, что высокая начальная скорость полета и смещенный центр тяжести делают эти автоматы идеальным оружием для боев в джунглях, где видимость ограничена. Так вот, продолжал Фаххерфейн, мечтательно глядя куда-то вдаль, два американских солдата приехала в отпуск к себе на Аляску. По-видимому, там, во Вьетнаме, правила у американской армии не слишком строги и солдаты прихватили с собой новые автоматы М-16, в действенности которых успели убедиться. Оказавшись дома, молодые парни — на Аляске все мужчины любят охоту — решили испытать себя в схватке с кодиакским медведем. На острове Кодиак, расположенном недалеко от берегов Аляски, водятся самые крупные в мире медведи, настоящие монстры.

— Гризли? — спросил Олег Степанович, заинтригованный необычным рассказом и пытаясь понять, куда ведет Фаххерфейн.

— Нет, громадины, куда больше чем гризли. Так вот, солдаты взял припасы на несколько дней. К тому же, они прошли обучение в частях «зеленых беретов» в Форт-Беннинге и умели жить в безлюдной местности. Но через неделю о них начали беспокоиться. Подняли вертолет, обыскали местность, и скоро нашли обоих — мертвыми. Солдаты погибли ужасной смертью — части тел были разбросаны на десятки метров. А потом, в стороне, километров в двух, обнаружили мертвого медведя. Это был не самый крупный зверь, — на лице старика появилась улыбка, — килограммов на шестьсот. Но вот что интересно, либер Франц. Солдаты оказались бесстрашными и меткими стрелками. Нет, они не бежали от медведя — стояли на месте, выпуская в него очередь за очередью. В теле медведя было пятьдесят девять ран — только одна пуля прошла мимо. Медведь разорвал солдат, прошел пару километров и умер от потери крови.

Олег Степанович выслушал рассказ с предельным вниманием. Они говорили о вещах, в которых оба — гном Фаххерфейн и он сам, превосходно разбирались, — об оружии. Олег Степанович сразу понял смысл повествования и в свою очередь поведал старику похожую историю. Однажды он приехал в Вашингтон (не в штат Вашингтон поспешил добавить Олег Степанович, а в столицу США). Как всегда, он решил остановиться в скромном, но удобном отеле «Сент-Антони» на улице «К». Сотрудник советского посольства, Виктор Станкевич, попытался отговорить его. Там, в ирландском баре «Три розы», расположенном в полуподвальном помещении отеля, накануне убили человека. Два ирландца изрядно выпили, поссорились, один выхватил «кольт» двадцать второго калибра и начал стрелять в обидчика, огромного широкоплечего мужчину на противоположном конце бара, сделанного в виде подковы. Он успел выстрелить четыре раза и трижды попал в цель — в плечо, грудь и в живот, и все-таки второму ирландцу достало сил подойти к стрелявшему и разбить ему голову бутылкой виски.

Фаххерфейн печально покачал головой.

— Стреляя даже с небольшого расстояния, — объяснил он, — человек волнуется и не может попасть в голову или в сердце, а все калибры, включая девятимиллиметровый, не обладают достаточной убойной силой чтобы уложить нападающего на месте с одного выстрела. С другой стороны, более крупные калибры, включая магнумы, — велики по размерам и слищком тяжелы. Но, лукаво подмигнул старый гном, — сейчас в Америке разрабатывают одну штуку, и через год-другой ты узнаешь о ней. Парень, который придумал ее, работал раньше у меня в мастерской, и я помог ему несколькими советами. Но пока увы! — это тайна.

— Дядя Иоахим просил передать вам это письмо, — послышался голос неслышно подошедшего мужчины.

Олег Степанович вскрыл конверт.

«Дорогой Франц!

Мне уже много лет. Я чувствую, что скоро умру. Но я всегда радовался нашим встречам — может быть, потому что ты походишь на моего племянника Франца-Густава. Признаюсь также в небольшой слабости: водка и икра, которые ты привозил, были превосходными. Но и я приготовил для тебя сюрприз. Правда, тебе придется заплатть за него — ты ведь знаешь, что мы, немцы, скуповатый народ! Мой второй племянник, Краузе, научит тебя обращаться с ним и расскажет его историю. Я помню беседы о медведе и об ирландце, поэтому принял меры чтобы ничего подобного с тобой не случилось. Послушай совета старика — никогда не давай волю сомнениям, это дорого обходится. Даю тебе слово: мой сюрприз — единственный в Европе и вряд ли будет продаваться здесь вообще. Уверяю тебя, ничего подобного ты не видел. Письмо отдай Краузе. Он уничтожит его при тебе.