Чтение онлайн

– ... ремонтом нашим, - шмыгнула носом тетка.
– Ну, теперь-то ясно, за что пропали...

– Тетя Гортензия, я еще позапрошлым летом вам говорила избавиться от той ритуальной шаманской куклы. Так что, теперь кому-то крупно с ней свезло.

– Ой, да забудь, - всплеснула она рукой с зажатым шарфом.
– Сундук мне больше жалко. Он - из коллекции осмерской мебели. Помнишь тот "базар кабир" в Джингаре, когда мы Вареньку...

– Ага, конечно... Ник, нашел бы ты его? Вернул несчастной?

– Николас?
– вытянула тетка шею.

Мой муж вздохнул мне в ухо:

– Хорошо, - и поцеловал в него.
– Сегодня и займусь. Ты с нами в Гусельницы?

– А Варвару с урока рисования кто встретит?
– удивленно отстранилась я.
– Накормит кто?

– Понят-но, - протянули мне в ответ, ведя усиленный мыслительный процесс.

Ах, любый мой, мы - целостность. И в силах предугадать и мысли и слова друг друга. Но, ты забыл, что я - "обремененный беролак". А это значит: умножь мои способности на два, прибавь к ним наглость, упёртость, отними правдивость. В итоге что получится?.. Не знаешь. Ах, любый мой...

Софико явилась точно в срок. Удивленная, но настроенная всерьез. Я обозрела ее с головы до ног и запустила в квартиру:

– Проходи.

– Агата, а что случилось то?
– засуетилась она с пуговицами на пальто.

– Да ничего, - отступив в сторонку, сложила я руки на животе. Сын мой в очередной раз "возмутился".
– О-ой.

Подруга замерла у вешалки:

– Точно "ничего"? Я, когда с курьером твою записку получила, и потом, всю дорогу сюда на возчике, в догадках мучилась.

– Ага. Разгадку сразу не обещаю. Проходи, давай, - и первой пошлепала на кухню. Софико - за мной.
– Мне помощь твоя нужна.

– И в чем?

– Чай будешь?

– Спасибо. Агата?

– Что?
– обернулась я с чайником в руке.

– Ты выглядишь неважно. И бледней обычного.

– Софико, все нормально, - и сморщилась на новый пинок в живот.
– Мне нужно отлучиться по делу. Очень важному и...

– Ник - не в курсе, - понятливо скривилась та.

Я вздохнула и кивнула:

– Ага. В этом и проблема. Ты меня прикроешь.

– Это - как?
– хлопнула подруга ресницами.

– Варвару встретишь с занятий, накормишь. Я приготовила обед. Скажешь, что я в магазин ушла. И маме моей - тоже самое, если нагрянет.

– А ты куда?

– По делу, я же говорю.

– "Очень важному", - повторила она, уставясь в чашку с чаем.
– Агата?

– Что?

– Я помогу тебе... Раз ты так... настроена. Раз надо.

– Ага. Мы же - подруги. А подруги друг другу помогают.

Женщина улыбнулась:

– Помогают. Надеюсь... да я знаю, раз...

– Надо, Софико. Мне очень надо. Мне тоже надо помочь. И я уже пошла.

– Иди, подруга, - и, вдруг, встала.
– У меня кроме тебя подруг нет. Никогда их не было. Агата?

– У меня - тоже, - остановилась я на секунду.

– Береги себя и сына.

Я постараюсь. И, превозмогая боль, оделась. Софико, выйдя следом, больше ни слова не произнесла. Просто молча встала у косяка в прихожей. А мне внезапно захотелось ее обнять, но... зачем пугать и без того напуганную? Поэтому, я не оборачиваясь, вышла в парадную.

В нашей бакалее на углу было полно народу. Раскупали яйца к Пасхе, попутно обсуждая рецепты куличей, и на каком развале свежее творог. Я тоже медленно прошлась вдоль благоухающих прилавков и, вынув из кармана своего пальто платочек, незаметно сунула его за тумбу со цветком. Вот так, мой любый. Для тебя я - здесь. Ты ведь часто мне говоришь: "Что так долго можно разглядывать на полках в магазинах? Так пусть твоя метка-ориентир и поторчит вместо меня". Сама же направилась наружу и вскоре обозначила подвал.

– Ух ты!

Здесь весна была, но ветер с оттаивающей тихой речки немилосердно закрутил в холодный вихрь. И занавесь на входе в пещеру хлопнула, поддав мне в спину. Я замерла, удивленно открыв свой рот: огонь горит, над ним висит котел с водой. Повсюду свечи зажженные и пахнет травами. А где же...

– Пришла.

И рот мой открылся еще шире - Стэнка стояла за костром вполне реальной женщиной, не духом бестелесным. Я даже бусы на тонкой ее шее разглядела. Бирюзовые. И почему то остановила взгляд на них. Именно на них:

– Я много думала.

– Ага, - улыбаясь, кивнула травница.
– И что?

– Я много думала, - повторила я, не отрывая взгляда от этих, чтоб их, бус.
– И пришла к выводу, что ты не виновата в его смерти.

– Чьей?

– Своего суженого. Только скажи мне: господина Новика...

– Не я, - мотнула она головой.
– Он сам... погиб. От Стожков за много верст. На лесосплаве своем. Он и трое его подельников. Их всех разом бревнами. И... понимай, как знаешь. Ты же - маг.

– Он сам?.. Я - маг... И поняла. "Нас Бог ведет".

– Агата?
– качнулась Стэнка от костра.

Я подняла глаза и вновь скривилась от боли:

– Что...ты хотела от меня? Какое дело у нас последнее? Мне надо успеть. Обязательно успеть.

– Агата, - тихо повторила Стэнка.

– Говори! О-ой... Говори же! И почему сюда мне надо было? В отшельничью нору?

– Здесь место особое. Ты разве сама не чуешь? "Тихое и светлое". Так он говорил, мой суженый.

– Стэнка... зачем... о-ох, зачем, - и ухватилась за живот.
– вода кипит зачем?

Девушка, вдруг, засмеялась:

– Какая же ты глупая, Агата.

– Почему?

– У тебя схватки начались, а ты: "Почему? Зачем?"

– Тысь, моя майка! Стэнка! Не успели... Ой... Что же теперь делать то?

– Рожать, дурная дева, - и подхватила меня под руку.

В следующую секунду всё вокруг поплыло, я снова поймала взглядом ее бусы, теперь лишь в дюймах от себя... потом исчезли и они. И время застыло в отшельничьей норе...

– Кричи! Кричи и тужься!