Чтение онлайн

Новый звонок. Галя Погосова из ТАССа.

–  Обнимаю. Целую. Все верно. Уже подписано в деревушке у Эйзенхауэра. Приезжай пить шампанское. Я хоть больна, но когда мне позвонили из ТАССа, сбегала удостовериться. Приезжай, ей Богу! У меня есть бутылка.

Пришла Феня со двора.

–  Весь двор говорит.

Звонок.

–  Я сейчас приеду к вам. У меня есть поллитра. А?

Звонок. Вера Голубева из "Смены".

–  Я не могу. Хоть что-нибудь выпить! Сейчас прибегу.

И прибежала. Раскрыли бутылку ликера. Чокнулись..

Прибежал Валерка:

–  Папа, правда, что война кончилась?

–  Правда.

–  Ух хорошо, я завтра в детский сад не пойду.

Звонок. Хозяйка Фениной знакомой.

–  Вы меня не знаете. Верно ли это? Верно!! Крепко вас целую.

Славка:

–  Папа, я пойду на Красную площадь, можно? А можно мне завтра в школу не идти?

На Красную площадь - это уже рефлекс.

Звоню Кокки. Подходит Валя, Володя болен.

–  Ну, я его сейчас выздоровею. Война кончена!

–  Лазарь, вы треплетесь? Приезжайте сейчас же, четверть спирта поставлю на стол. Ей Богу? Только не разыгрывайте - я сейчас всему городу звонить буду.

Конечно, на театр плюнули, послали жен, а сами пошли в редакцию. Собрались Поспелов, Сиротин, Малютин, Козев, Гершберг, Азизян, Шишмарев, Магид, Сиволобов, я. Ждем, может будем выходить. Слушаем радио - вспоминаем, как слушали также в иностранном отделе в первый день войны речь Риббентропа.

Звонки непрерывно.

Выясняются подробности. В 2 ч. по парижскому времени в штаб Эйзенхауэра, в деревушку, явился генерал-полковник Эбр и передал от имени Деница капитуляцию.

Подписал ее начальник штаба генерал Смитс, наш представитель генерал ..., француз, англичанин. Было заседание английского кабинета. В 8 ч. по Гринвичу выступит Черчилль. Потом пришло сообщение, что его выступление отложено.

Ждем, будет ли наше сообщение. Неужели не скажут народу? Звоним генерал-полковнику Штеменко в генштаб, у которого обычно узнаем о салютах.

–  Подготовлен салют по Бреслау. В случае большого салюта он будет отложен. Но пока ничего не знаем.

9:40. (или 8:40).

Слушайте важное сообщение.

Мы сразу решили: раз не в круглый час, а за 15 минут, значит - не то. Так и было: Бреслау.

Зашел к Поспелову.

–  Можно расходиться?

–  Нет. Быть на чеку. Может быть будет в 12:01.

Сразу прибежало несколько человек:

–  Папанин звонит по всем телефонам. Ищет вас.

Звоню.

–  Лазурка, милый. Приезжай! Такая радость. У меня даже сердечный припадок. Слезы текут, до сих пор не могу успокоиться. Меня попросили написать для радио. Наши написали, не нравится. Говнюки! Только ты мои мысли знаешь.

–  Я не могу, Дмитрич. Поспелов не велел отлучаться.

–  А он не узнает. Я уже послал за тобой машину. Будет у тебя через 8 минут. Я время засек. Матрос - ветер.

Поехал. Трофейный "Крайслер". Встречает адъютант.

–  Заходи скорее, он время засек, все спрашивает - не приехал ли?

Обнялись.

–  Винца выпьешь по этому поводу?

Адъютант налил "Мукузани", поставил закусь. Тут же врач - выслушивает сердце, разволновался старик. Дает лекарство. Папанин шутит:

–  Ты закусываешь колбасой, а я бромом.

Поглядел я выступление для радио. Исправил.

Зашел Мазурук. Пошел разговор об Арктике.

Я говорю:

–  Пора думать о новых делах. Арктика была всегда родиной нашего героизма, романтики. А сейчас ее стали забывать. Надо новые громкие дела. Иначе место Арктики займут новые области и отрасли. Партии нужно поднимать и воспитывать новых людей. Не забывайте, что с войны вернутся тысячи героев и людей, которые будут поднимать страну перед миром.

И рассказал о недавнем разговоре с Кокки. Он сказал:

–  Пора думать о том, чтобы поднять пульс. Вот помнишь, когда я лазил на высоту - начал новое дело, все полезли за рекордами. Полезно. Надо и сейчас делать что-нибудь, чтобы расшевелило остальных и толкнуло. Приезжай, потолкуем.

Я не назвал его имени собеседникам, но Папанин сразу рассмеялся:

–  Володя Коккинаки. Он, так же, как я - с тобой всегда вместе.

Зерна упали в хорошую почву. Мазурук загорелся:

–  Вот надо разделаться с магнитным полюсом. Их сейчас два. И оба чудят. Надо будет послать пару самолетов в район полюса, сесть там на пару месяцев и изучить до основания.

–  И Лазаря туда послать обязательно (Папанин).

–  Это хорошо, но это - для науки, - сказал я. - А надо для народа. Вот ведь совершенно недопустимо, чтобы оставались необследованные места в восточном секторе. А они есть. А надо там обязательно открыть землю.

–  Это правильно, - подхватил Папанин. - Мы называем СМП сталинским, а вот земли Сталина - у нас нет.

–  Обязательно землю, а не островок, - сказал я. - Я уверен, что там есть земля. Я уверен в существовании земли к северу и от Врангеля и от Новосибирских островов. И, наверняка, есть земля между ЗФИ{} и Северной землей. Мы там болтались и убеждены в этом.

–  Но там же ежегодно летают наши самолеты, - возразил Мазурук, подходя к карте и проведя параллель.

–  Но выше они лезут? - спросил я.

–  Нет.

–  А надо выше. Мы там видели в 1935 г. айсберги, характер дна и грунта в этом убеждает.

–  Пожалуй, ты прав. Надо поискать, - сказал Мазурук. - Если айсберги должна быть большая земля. А землю Сталина надо новую открывать. Нельзя же ЗФИ переименовать.

И приняв официальный тон, обратился к И.Д.

–  Товарищ начальник. Разрешите резервировать самолет для этого. И нынче отправим. Предлагаю Черевичного. Загодя оборудуем вспомогательные базы. Горючее можно забросить на Северную землю.

–  Лучше на о. Ушакова, - предложил я. - Там есть и хорошие бухточки для гидросамолетов, и озерко на куполе, и площадки на берегу.

–  Ты там был?

–  Был.

–  Ну что ж, я согласен. А ледовую разведку это не сорвет?
– спросил Папанин.

–  Нет.

–  А экипаж я сам подберу, - сказал я.

Все засмеялись. А меня действительно мучит и восточный сектор, где, по моему глубокому убеждению, есть земли ( в т.ч. и Санникова и Андреева) и западный, к северу от о.Ушакова, открытого нами в 1935 г. Да и к северу от Шпицбергена, видимо, есть пресловутая земля Джиллиса, которую мы искали тогда на "Садко". Все показывало близость земли, но лед не пускал нас на север, а туман не давал Бабушкину туда проникнуть.