Чтение онлайн

Заметив, что Габриэль не торопится прыгать, Август позволил себе отдышаться. Склонился, опершись ладонями о колени. Отдышавшись, выпрямился, задвинул на затылок шторку волос. Лицо в чёрных брызгах веснушек, и глаза — ясные, жёлтые, как янтари. В каждом глазу отразилось по скале и по тонкому юноше на вершине.

— Потом с собой порешаешь. Я сам тебя убью, если хочешь. Но сначала спустись и ответь мне: почему ты не сказал, что архимаг равновесия — это ты!?

Кроваво-красные отблески заката озаряли зловещим светом сгрудившиеся над Коброй тучи.

Кабинет Лансьера освещали сотни свеч. Они стояли в блюдцах и на подсвечниках, висели в воздухе, поддерживаемые призрачными руками присутствующих здесь духов. Здесь было холодно, будто в склепе. Впрочем, мало кто догадывался, что эта комната и была склепом. Тело мага покоилось здесь же, в гробу, что стоял прямо под портретом. Гроб был застелен бархатной тканью, на нём лежала бумажная стопка для записи кобровцев на факультативы, перо и подсвечники, из-за этого гроб напоминал стол.

Осунувшийся Лансьер кисло взирал с портрета. Он курил трубку, дым шёл из картины и клубился под потолком.

В центре комнаты стоял круглый стол, застеленный траурной скатертью. За столом сидели главные профессора магии Кобры: Коул, миссис Ленуа и Сэликен. В центре стола стояла хрустальная чаша, наполненная водой. Пятеро магов — пятеро глав Кобры были в сборе, и никого не смущало, что двое их них были мертвы. На ровной поверхности воды виднелось изображение: закат, скала и юноша, который будто бы собирается прыгать.

— Он славный мальчик, — мягким голосом произнёс Сэликен. Шею его обвивала змея с выразительными, почти человеческими глазами. — Сейчас успокоится и вернётся. Его многое держит здесь. Нерешённые вопросы, соблазн колдовства… и этот сосед по комнате. Кажется, он к нему привязался.

— Притворяется, — лязгнула миссис Ленуа. Её жёсткие рыжие кудри неряшливо выбивались из-под фиолетовой банданы. — Такие, как он, склонны использовать людей в своих интересах. Нет ему дела до душевных привязанностей, добрый вы наш профессор!

Пока она говорила, её глаза, обведённые жёлтым, непрестанно вращались, словно она не могла их контролировать.

— А я бы всё же осмелился предположить, что дружеские переживания ему не чужды, — невыразительно прошуршал Коул. Он был похож на восковую фигуру. Он говорил тихим невыразительным голосом, едва шевеля губами. — Воспитание имеет большое значение.

— Будь у всех такое воспитание, Кобра бы переполнилась, — пошутила миссис Ленуа и рассмеялась режущим ухо смехом. Её смех подхватили остальные.

Коул испускал хихиканье как предсмертные стоны, на портрете Лансьера поверх изображения появилась надпись: «ха-ха», Сэликен скромно прикрывал губы ладонью, а хохот Ленуа гремел как ржавые доспехи. Они от души веселились и не заметили, как в комнате резко потемнело: добрая половина свеч разом потухла. Ланьсер первым заметил это, и надпись «ха-ха», исчезла, затем маг замер в рамках собственного портрета, только дым по-прежнему клубился над трубкой. Сидящие за столом всё ещё смеялись.

Увидев вспыхнувшие во тьме глаза, что возникли в дальнем конце комнаты, Ленуа стала подавать смеющимся Коулу и Сэликену знаки, чтобы они прекратили. Из полумрака над столом соткалась грозовая туча. Потемнев, она разразилась громом и стрелами молний, которые одновременно ударили в веселящихся. Миссис Ленуа взвизгнула. Сэликен ошалел от удара и обернулся. Змея сгинула с его плеч и спряталась под столом.

— Мы смеялись не над тобой, — попыталась оправдать всех миссис Ленуа.

Коул сосредоточенно тушил воспламенившийся рукав. Огонь озарял его лицо так, что казалось оно вот-вот истечёт каплями тающего воска.

— Смех не уместен, — в контраст громовому разряду произнёс спокойный бархатный голос. Он раздавался отовсюду, где селилась тьма: из углов под высокими потолочными сводами, из теней за потухшими свечами, теней стеллажей и прекрасных и омерзительных колдовских принадлежностей, что хранились на полках. — Зачем вы потревожили меня?

Глаза мертвеца и правда напоминали змеиные — светлые, почти белые, они светились как могут светиться только бездушные драгоценные камни, а зрачки вытягивались в продолговатые линии — узкие щели, ведущие в топи греха.

— Он шёл сюда, следуя зову крови, — шепчущий голос мага мягко окутывал, как бархат одежд, обволакивающий его полупрозрачное тело.

В комнате похолодало, а вода в чаше пошла рябью, как если бы мёртвый маг к ней прикоснулся.

— Прости нас, Рон, — сказал Сэликен, обеспокоенно глянув на всё ещё висящую над столом тучу. — Мы смеялись над манерами воспитания Раймона.

— Братец и воспитание? — насмешливо спросил маг. — Раю всегда всё давалось легко. Как если бы было само собой разумеющимся, — бархатный и немного шепчущий голос мага, чем-то смутно похожий на голос Габриэля, легко мог ввести слушателей в глубокий транс.

Он вышел из проёма между стеллажами, передвигаясь так плавно, словно под его длинным шёлковым платьем не было ног, и он парил над полом. Из проёма между стеллажами следом за магом выползли змеи. Маг остановился возле стола, принеся с собой запах засушенных трав и тлена.

— Он думал, что сможет вырастить моего мальчика, как выращивает неприхотливые кристаллы в лаборатории. Но Габриэль… какая глупость может отвратить его от тяги к высшему колдовству? Любовь? — он слегка скривил губы, что вполне могло означать улыбку.

Из тонких черт его лица складывалось выражение аристократической отрешённости. Белые волосы — богохульски длинные, спускались ниже поясницы. Они были захвачены на затылке заколкой с чёрным кристаллом, и даже если имели седину, то это вряд ли кто мог заметить. Длина волос невыгодно подчёркивала его впалые щёки, морщины больше походили на переплетение глубоких незаживающих шрамов, и всё же в этом искажённом грехом лице узнавались фамильные черты известного во всём Тэо рода Манриолей.

Мертвец прошёлся — проплыл по кабинету. Призрачные руки духов летели за ним и зажигали свечи, которые гасли в его присутствии. Не будь этих рук, в комнате бы стало совсем темно. Маг не отбрасывал тени, а в темноте вовсе становился её частью, светились только леденящие душу глаза с вытянутыми зрачками — их можно было увидеть с любого ракурса, из любого угла.

— Зачем вы потревожили меня? — слившись с темнотой, повторно вопросил маг.

— Мы собрались здесь, чтобы обсудить змея твоего сына, — глухо кашлянув, сказал Сэликен. — Он очень меня беспокоит. Он не похож на подзывного. На нём нет рун. И он даёт Габриэлю сразу все дары. Я не впервые сталкиваюсь с таким. Ты знаешь, что это может значить.