Чтение онлайн

Август взял его за руку, где был бинт, размотал его, обнажив порез. Затем провёл указательным пальцем по порезу, и от его прикосновения порез исчез, как линия карандаша под клячкой.

— Дар целительства, — прошептал Август, и руки его сверкнули так, как не должны сверкать у изгнанников.

***

Тёмный башенный коридор освещался факелами, пламя потрескивало, и факела испускали тёплый сандаловый аромат. Габриэль наступал босыми ногами на холодный пол. Он мёрз всегда и везде, поэтому перед тем как выйти, предусмотрительно накинул на себя плащ. Кобровцы поднялись по винтовой лестнице в башню. Август завернул в одну из комнат, Габриэль последовал за ним.

Была глубокая ночь.

В руках обоих были фонари, ими кобровцы освещали себе путь, ведь Змеиный Час давно пробил, и коридоры башни накрыла кромешная темнота. Про Змеиный Час ходило множество слухов, будто коридоры меняют свои направления и ведут не в те комнаты, а лестницы становятся бесконечными, и ступивший на них может навсегда потеряться в лестничных лабиринтах, будто беспризорные духи начинают охоту на тех, кто осмелится прогуляться по коридорам. Может быть, все эти легенды были правдой, а может лишь страшилками, не позволяющими кобровцам шляться по коридорам ночью. Чем бы то ни было, Август, перед тем, как пойти, надел на себя несколько защитных амулетов, и повесил один на Габриэля.

Чердак башни представлял собой помещение с узкими арками вместо окон. Габриэль и Август оказались в самом эпицентре дождя вокруг клокочущих капель, в месте, где рождается ветер. По серому полу растекались лужицы, отражающие дрожащие огоньки свеч и сгрудившиеся над башней тучи, такие густые, что если высунуть руку из арки — тучи проглатывали её, рука исчезала. Удивительно, но тучи находились снаружи и не просачивались внутрь.

Кобровцы потушили фонари, так как комнату портала освещали свечи, которые несмотря на сквозящий здесь ветер не гасли, и пламя не металось, как если бы ветер не касался его.

На противоположной от двери стене находился портал: тринадцать привинченных к стене полок, своей композицией напоминающих арку. На каждой полке лежали магические предметы: стеклянные колбы с цветными жидкостями, недовольно бормочущие и изверагющие пузырьки, странно обтёсанные камни, баночки со смесями порошков и трав, плетения из толстых мохрящихся ниток, крохотные книги заклинаний, хрустальный шар на подставке, карты таро и мешочек с камнями. На каждой полке взгляд невольно останавливался, цепляя детали — руны, нацарапанные изображения, бусины или нитки мулине. Тринадцать магических артефактов собрались вместе, чтобы напитать энергией пустоту между полками и открыть врата в иное измерение. Пространство в центре, где воображение дорисовывало дверь, вело в небо. Шаг в портал — и вот ты уже летишь с тысячаметровой высоты.

Дверь с шумом захлопнулась, и кобровцы обернулись. Август — испуганно, Габриэль — с раздражением.

Габриэль уныло осмотрел строение и не нашёл ничего интересного для себя. Ни ответа, ни секретного хода к тайному хранилищу книг великого архимага, которые вполне могли бы учить целительству.

— Отсюда начинается ритуал, — сказал Август. — Этот же портал ведёт в Закулисье. Ничего не трогай!

Габриэль послушно убрал руку и обернулся.

— Тебя не накажут?

— Сюда приходить не запрещают. Некоторые приходят сюда молиться.

Габриэль перевёл взгляд на вершину портала, где на стене было высечено лицо Двуликой — лицо демоницы, кого было непринято изображать на иконах. Габриэль привык видеть на иконах приветливое лицо молодой женщины, чьи печальные и немного отрешённые глаза смотрят с материнским укором. В храмах молились только светлой её стороне. Тёмную сторону лица Двуликой Габриэль никогда не видел целиком — только её часть, где на некоторых изображениях Богиня изображалась с лицом, поделённым вертикальной линией, и каждая половинка лица показывала одну из её сторон. Здесь же на Габриэля насмешливо смотрела женщина с раскосыми глазами, по её щёкам расползались змеи, а кудрявые волосы лежали тяжёлой копной.

— Шалари здесь часто торчит, — сказал Август.

Он проверил, плотно ли закрылась дверь, после сел на ковёр напротив портала. Габриэль обратил внимание, что на ворсе ковра есть несколько парных округлых вмятин, как если бы приходящие к порталу подолгу стояли на коленях. Габриэль сел рядом с Августом. В его воображении портал представлялся куда интереснее нескольких полок и пустоты между ними. От портала не веяло ни холодом, ни опасностью, он больше напоминал алтарь или полки антикварного магазина, и знание о том, что здесь проводится страшный ритуал, после которого волшебники превращаются в магов, больше напоминало истории о старых домах, в которых водятся призраки. Габриэль не ставил под сомнение ритуал, но его страшная суть не воспринималась им как что-то происходящее прямо под носом. Всё равно что падать с обрыва — страшно до того, что захватывает дух, и одновременно словно всё происходит не с тобой.

Габриэль помнил это неприятное чувство, когда падал из окна своей комнаты.

Как работает портал? Он ведь должен как-то включаться, ведь иначе волшебники и маги, проходя внутрь, падали бы и разбивались. Габриэль недолго подумал об этом, а потом переключился на рассказ Августа.

— Может, тебе привиделось? Что там я?

Август уже успокоился. Он больше не выглядел напуганным, кажется, теперь он и правда готов был поверить, что архимаг-Габриэль ему померещился.

— Сэликен слишком сильно натянул верёвку, от недостатка кислорода случилось видение, — предположил Август. — Со мной такое бывало во время приступов.

Он задрал воротник, показав Габриэлю красный след на горле. Тот сочувственно его осмотрел и коснулся холодными пальцами.

— Они не слишком любезны.

Август словно пришёл в себя, резко обернулся, полоснул жалящими лунами жёлтых глаз, и лицо его стало злым.

— Любезны?! Ты знаешь, кто они? Они полудемоны. Нежить. Бессмертные твари! Даже самый злой Змееносец будет в тысячи раз лучше этих хранителей башни.

Лицо Габриэля не выражало эмоций. Он смотрел на Августа как если бы перед ним висела скучная картина.

— И ты хочешь стать одним из них.

В следующую секунду Габриэлю показалось, что Август сейчас бросится на него и поколотит, но при этом он точно знал, что Август не станет этого делать. Так интересно было наблюдать, как он ломает себя изнутри. Габриэль ловко свильнул с темы, поинтересовавшись, не накажут ли их за разговор. Август, ярость которого взбушевалась волной, разбилась о скалы и стала пеной.

— Нет. Оскорбления мастера воспринимают как похвалу. У них всё наизнанку. Так что я тут их эго ласкаю.

На месте, где у Габриэль был порез, ничего не осталось, но сколько бы Габриэль не приглядывался, руки Августа больше не испускали того волшебного сияния, которым исцелили царапину.

«Это неправильно, должен же быть способ развить у Августа силы. Он не обездарен, в отличии от меня».

— Мне жаль, что из-за меня ты был наказан, — неожиданно для себя искренне сказал Габриэль.

Но что-то заставило усомниться Августа в его словах. Выражение лица Габриэля оставалось непроницаемым, холодным, обделённым… Чем? Чувствами? Август вгляделся внимательнее. Он был готов поклясться, что выражение лица Габриэля не поменялось с самого первого дня пребывания здесь. Он улыбался, был учтив и покоен, но улыбки его были просто вежливостью, а то, что он говорил, не сочеталось с выражением глаз. Всё заканчивалось и начиналось в их непроницаемо чёрной глубине, а что там по ту сторону, известно было ему одному.