Чтение онлайн

Мертавец настороженно посмотрел на него и медленно кивнул.

— Ты наблюдаешь ещё какие-нибудь признаки?

— Не думаю, — помолчав, сказал Сэликен. — Габриэль пока что даже путается в коридорах башни. Если бы он был тем, о ком мы говорим, он бы сразу начал здесь ориентироваться, как и положено быть.

— А другое? — настаивал мертвец. — Может, он видит сны или ему приходят воспоминания о его прошлой жизни?

Рональд оперся ладонями в спинки стульев, на которых сидели Коул и Сэликен. Сэликен думал долго, затем покачал головой.

— Он ничего такого не говорил. Он зациклен на исцелении своего дядюшки, и только это занимает все его мысли. Меня беспокоит лишь его странный змей, — Сэликен обвел коллег взглядом. — Нас всех он беспокоит.

— Вас должна заботить готовность Габриэля к ритуалу, а не его глупый змей, — Рональд со злостью оттолкнулся от спинок стульев и выпрямился. — Быть может, ещё поспорите, будет ли мальчик прыгать со скалы или нет? Поставите на кон монетки, а может быть, свои дары или даже жизни?

Он обвел комнату осуждающим взглядом.

— Будь Габриэль избран на роль архимага, он бы начал вести себя как архимаг еще до того, как переступил порог башни! — раздраженно произнёс Рональд. — Он бы отражался в зеркалах не мальчиком, а стариком, он бы видел сны о своем прошлом или даже помнил бы заклинания, которых никогда не изучал. Он бы сразу начал ориентироваться в Башне, если бы именно он жил здесь несколько сотен лет назад. В Топи этого змея, вы раздули трагедию из мыльного пузыря. Братец вполне мог приложить к созданию змея руку, — мертвец вдруг скорчил умильную рожицу. — Он же обаятельный очаровашка. С самого детства он получал всё, что угодно. Улыбнётся — все в обмороке лежат. Какой фамильярщик откажет ему, если он попросит призвать змей со всеми существующими дарами, чтобы побаловать мальчика? Естественно, за хорошую плату. А после в своей лаборатории, дабы не накликать на себя презрение толпы, он синтезировал вещество, которое соединило всех змей в одну и скрыло руны, чтобы выдать змею-фамильяра за обычную домашнюю змейку.

Маг остановился возле подсвечника и сощурил змеиные глаза. Свечи за его спиной разом потухли.

— Даже со змеем Габриэль не равен по силе мне, — произнёс он. — Он не помешает мне в исполнении плана. Я уберу его, как только он завершит свою миссию.

Маг навёл тонкую руку на всё ещё висящую над столом тучу, сосредоточился, и туча растворилась. В комнате немного посветлело. Изображение в чаше поменялось, теперь там был сгибающийся от кашля Раймон, осунувшийся и белый, с залёгшими под глаза тенями глубочайших страданий. Маги брезгливо на него посмотрели.

— Очаровашка, — скривил тонкие губы Рональд.

Какое-то время маги молча наблюдали беззвучную сцену страданий алхимика. В тишине было слышно, как потрескивают свечи.

— Глупые лекари считают дни до его кончины, — вкрадчиво нарушил молчание Змееокий. Он склонился над чашей и улыбнулся так искренне, как только мог. Улыбка изуродовала его кажущееся красивым лицо.

— Он будет жить, покуда твоя душа не завладеет его телом, дорогой друг, — подхватил его мысль Сэликен. — Зачахнет, высохнет, но протянет ещё долгие годы.

— Я всё же надеюсь, — сказал Рональд, — вы сделаете всё возможное, и Габриэль подготовится к ритуалу в кратчайшие сроки. А потом с жалостью и отвращением поразит клинком моего братца. И тогда я окончательно завладею его телом.

Картина с портретом Лансьера замерцала, привлекая внимание. На ней появилась надпись:

«Тебе будет больно, братец по смерти. Его тело будет немощным»

— Не завидуй, я потерплю, — насмешливо сказал Рональд. — Неужто ты думаешь, что бессмертный маг, сумевший посетить Топи и выбраться оттуда живым, не исцелит сам себя от своего же проклятья? — после этой фразы было бы уместно рассмеяться, но Змееокий даже не улыбнулся. Лицо его выражало лишь томящееся ожидание. — Потом, когда Раймон, то есть я в его теле, «чудесно исцелится», мы наконец завладеем Лоной Волшебства. И я свергну богиню с престола.

— А если Габриэль не станет его убивать? — закуривая тонкую сигарету, спросила миссис Ленуа.

— Об этом не беспокойтесь, — маг махнул рукой над чашей, меняя изображение на скалу и стоящего на ней Габриэля. — К сожалению или к счастью, юноша не лишён сострадания. Габриэль вонзит в сердце моего братца нож, дабы прекратить его ужасные муки. К тому времени братец будет выглядеть как живой труп. Он и сейчас выглядит не лучшим образом.

— Всё будет так, как ты хочешь, — уверенно продержал Сэликен, и остальные маги с ним согласились.

Довольный мертвец растворился в воздухе. Трое сидящих за столом и один в картине одновременно вздохнули. Никто из них не собирался признаваться, что они видят в плане мёртвого мага выгоду для себя.

Ещё при жизни Рональд выделялся излишним самолюбием и исключительной уверенностью в собственной правоте.

Просуществовавший в Кобре двадцать с небольшим лет, что было совсем мало по сравнению с семью столетиями, что провели здесь Коул и Сэликен, Рональд мнил себя одним из самых могущественных магов, ведь он единственный из всех при жизни по стечению обстоятельств попал в Топи и ему удалось выбрался оттуда живым.

Любой Змееносец мог совершенствоваться в мастерстве после ритуала и обретать дары, которые недоступны обычным волшебникам. Всех присутствующих в комнате магов, включая мертвеца Лансьера, объединял дар Бессмертия — дар, предполагающий невозможность умереть от старости. Но помимо Бессмертия каждый обладал своим уникальным даром:

Миссис Ленуа пару столетий назад завершила миссию в Зачарованном лесу и сорвала с дерева Познания ягоды, которые заменили ей глаза. С помощью этих глаз она могла видеть всё вокруг себя и даже то, что происходит у неё за спиной.

Лансьер смог отыскать в одном из астральных миров волшебный ручей и испил оттуда воды. Так он обрёл способность путешествовать по картинам и принимать участие в их сюжетах — кто же знал, что такой дар предполагает физическую смерть?

Коул несколько столетий охотился за пещерной Черепахой Мудрости, поймал её, сварил из неё суп и съел, благодаря чему обрёл способность читать книги, не открывая их.

Сэликен несколько лет прожил в одном из магических миров и прошёл обучение у призрачного наставника, после чего обрёл способность колдовать мысленно, без необходимости рисовать руны руками.

Всем этим магам было несколько сотен лет. Рональду на момент смерти было около тридцати. Ещё младенец по меркам Кобры. Свой дар он обрёл случайно, когда опорочил самую чистую в мире женщину — древнюю бессмертную жрицу, и ещё при жизни был низвергнут Богиней в Топи. Когда он выбрался из тьмы на землю, зрачки его приобрели удивительную продолговатую форму, благодаря чему маг смотрел на наш мир в узкие щели из Топей. Одновременно он видел реальный мир и Тьму, что растекалась зловонными болотами. Он повелевал армией мертвецов, но они не могли выйти из Топей, пока Рональд сам был мертв.