Чтение онлайн

Ещё никому из живых не добывалось побывать во Тьме и вернуться. Да ещё и обрести дополнительный дар в столь короткий для мага срок. Рональд возомнил себя самым могущественным магом. А когда он помог отвоевать земли для территории Кобры, его самолюбие взлетело до самых Верхних Садов.

Благодаря армии мёртвых Рональду удалось завоевать большие земли. Но после ранения от руки кровного брата Рональд потерял над ними власть и, умирая, проклял Раймона, и это были последние его слова. Теперь его дух был навеки приставлен к брату и питался его жизненной силой. Раймон нёс наказание за кровное убийство, а Рональд жаждал мести и воскрешения. День ото дня он терзался ужасающей ненавистью — самый молодой и талантливый бессмертный маг был так глупо ослаблен «шумелкой»,

а затем убит рукою родного брата!

Мучения и последующая смерть могли бы искупить грех Раймона, но тогда бы и связанный с ним Рональд отправился в преисподнюю захлёбываться ненавистью и болотами. Рональд не мог этого допустить и не давал Раймону умереть. Для него существовал только один способ вернуться:

Кровная месть.

Если бы Габриэль смог убить Раймона, Рональд вселился бы в его тело сквозь рану и завладел им.

Это дало бы Рональду умопомрачительную власть.

Раймон являлся одним из самых уважаемых в Тэо учёных и имел доступ к Лону Волшебства — тайному месту, где хранится всё волшебство Тэо. Там он разрабатывал своё оружие против тёмных Змееносцев. О том, где находится Лона, знали только он и верховная жрица. Завладев его телом, Рональд смог бы забрать всё волшебство мира себе. Рональд полагал, что этого бы хватило, чтобы вступить в битву с Двуликой и победить её. Рональд обещал, что сделает коллег своими приспешниками — бестелесными всемогущими духами, которые будут владеть второй половиной Двоемирия — не-волшебным Материком.

Это был его план. Сэликен, Коул и остальные маги делали вид, что одобряют его. Теша самолюбие мага, они поставили Змееокому памятник и велели ученикам петь ему гимны, чтобы Рональд ослеп от пущенной ему в глаза пыли.

На самом же деле каждый из магов хотел себе такой власти. И каждый планировал сопроводить Змееокого до Лоны Волшебства, а затем убить его и завладеть волшебством Тэо самим. Каждый из сидящих за столом мнил себя Богом. Рональд обещал, что поделится с ними волшебство Тэо, но кто верит обещаниям черных магов?

Никто не произносил этого вслух. Маги пели хвалу Змееокому.

Солнце растворилось в неспокойном море, но небо, всё ещё озаряемое кровавыми отблесками, пылало подобно рубину.

Скала, на которой стоял Габриэль, была невысокой и не могла сравниться с окружающими башню остроконечными скалами, чьи вершины вонзались в небо и резали тучи, деля их на части. Стоять здесь под брызгами гневного моря было страшно. Габриэль нуждался в страхе — в любом остром чувстве, как в лекарстве. Удивительно, но именно страх позволял Габриэлю рассуждать трезво и не поддаваться эмоциям.

Ветер подталкивал в спину, и Габриэль не заметил, как за пару часов пребывания здесь подошёл к краю обрыва, и если бы не голос Августа, назвавший Габриэля архимагом, он бы спрыгнул и даже не понял того.

Когда Габриэль начал спускаться, кобровцы застонали и разошлись. Остался только кобровский выпускник. Его платье было в пыли и паутине, паутина запуталась в волосах, что-то похожее на мел отпечаталось на его локте. Глядя на него, Габриэлю представился чердак дедушки Мартина — может быть, Сэликен заставил Августа убираться на чердаке? Золотая кобра на его груди светилась, отражая зловещий закат, и была подобна открытой ране. Ране, из-за которой Август едва стоял на ногах, и только солнце разлитое в его решительном взгляде поддерживало в нём какие-то силы.

— Я не архимаг равновесия, — удивлённо сказал Габриэль.

Несомненно, перед Августом стоял архимаг. Это он прикосновением своей могущественной руки снял заклятье и вывел Августа из Закулисья. Сила, что жила в нём, была незрима, словно могущественный дух стоял за Габриэлем и окутывал его зловещей аурой.

Резко потемнело, с моря повеяло холодом и внезапно — запахом болотной гнили. Небо стремительно застилала чёрная туча, заворчал гром. Дождь начался внезапно, послышались весёлые визги и топот. Позади Габриэля ровная стена дождя искажалась, как если бы капли разбивались о невидимое глазу препятствие. Присмотревшись, Август увидел нависший над Габриэлем силуэт, который делали видимым разбивающееся об него капли. За Габриэлем и правда стоял дух — злой: пахло от него болотами. Он держал руки у Габриэля на плечах, покровительственно и одновременно собираясь толкнуть его в бушующие воды.

Август побледнел так стремительно, что выражение лица Габриэля сменилось на озабоченное.

— Там, сзади… там кто-то есть.

Габриэль обернулся и посмотрел прямо сквозь стоящего за спиной духа.

— Кого ты видишь? — Габриэль потрогал Августу лоб.

Прикосновение было холодным и нежным, каким закрывают глаза покойнику. Чёрный дух склонился над Августом и приложил палец к губам.

— Зло, — прошептал Август и потерял сознание.

***

По карнизу барабанил дождь, форточка была чуть приоткрыта. Занавеска качалась, впуская прохладу в комнату, а вместе с нею — песню ветров, песню бури и звонких капель. Феникс на стене освещал спальню, взяв на себя роль растворившегося в море солнца. Этот феникс, шум дождя и сладкий, ничем не передаваемый запах неожиданно переместили Августа домой.

Ему показалось, что он лежит на своей жёсткой неуютной кровати. В его спальне тесно, и мебель вся старая. Шкаф без ручек, обшарпанный комод, хлам на рабочем столе, в углу куча каких-то тряпок… На кухне громко топает младшая сестрёнка, и мама гремит посудой. Мама говорит сестре, чтобы она чистила зубы и ложилась спать. Сестрёнка что-то ей отвечает. Август закрывает глаза. За окном дождь, и крыша течет. Вода звонко капает в таз, грязные подтёки на стене закрывает гобелен с фениксом. Завтра нужно идти в академию, но домашнюю работу залила вода с протекающей крыши. Да и учителя говорят, что если дар Августа не вступит в полную силу к шестнадцати годам, его изгонят.

Август открыл глаза и поморщился. Реальность встретила его побелённым потолком кобровской спальни. Капли врывались в комнату, ветер шумел. В комнате царил прохладный и серый полумрак. Август пошевелился, чтобы разогнать кровь, и невнятно простонал от ноющей боли в плече.

— Уронил тебя по дороге, — прокомментировал его стон спокойный голос.

Август приподнялся на локтях и увидел Габриэля, сидящего на соседней кровати. Август слабо помнил, как оказался здесь. Он помнил скалу, помнил короткий диалог с Габриэлем, помнил, как начиналась гроза, а потом словно кто-то вырвал часть его памяти, и он оказался здесь. Между тем, Габриэль переместился к его постели. Совершенно бесшумно возник рядом, как соткался из воздуха. Не поднимая на Августа глаз, помог устроиться на подушках, накрыл одеялом его ноги и подал кружку с водой. Август с недоверием взял её — не иначе, Габриэль туда плюнул.

— Я не буду это пить.

Габриэль молча забрал кружку и поставил на прикроватную тумбу. Теперь, когда волосы не падали ему на лицо, от глаз его невозможно было найти спасения. Прогремел гром, следом за ним комнату осветила молния. Песня дождя стала громче. Подоконник намок, и занавеска покрылась мокрыми пятнами, она всколыхнулась, будто готовая сорваться и улететь.

— Зачем ты меня притащил?

Габриэль посмотрел на него очень удивлённо, но ничего не сказал. Август видел его насквозь — по крайней мере, был убеждён, что видит. Даже с короткими волосами Габриэль выглядел как настоящий маг, и если бы его обрили налысо, ничего бы не поменялась. Раньше Август не мог объяснить, что значит для него понятие «истинного мага», но познакомившись с Габриэлем, теперь он мог описать своё чувство словами:

настоящие маги не выделяются демонстрацией злобы и обожанием власти, что даёт им высшее колдовство. Настоящие маги, обычно, милы и скрывают кипящую внутри тьму, но она отравляет тех, кто находится рядом с ними. Рядом с истинным магом в животе острой болью вопит тревога, и дышать рядом с магами тесно.

— Как ты себя чувствуешь? — ещё маги умеют предано заглядывать в глаза и делать вид, что искренне беспокоятся. Но Август быстро его раскусил.

— Почему ты назвал меня архимагом? Кого ты видел у меня за спиной? — спокойным голосом спрашивал Габриэль, словно ему не был интересен первый вопрос.