Чтение онлайн

— Мне жаль, что я тебя напугал, — не-волшебник виновато опустился перед Августом на пол и протянул ему руку. — Я лишь хотел показать тебе то искусство, которому меня научил избранный мною мастер. Я научился останавливать время по дневникам архимага.

— Ты всё ещё их читаешь? — Август ухватился за протянутую руку.

Габриэль кивнул.

— О чём ещё говорили Шалари со Змееоким, что ты помнишь?

Рука его сжалась, подобно тискам. Август нелепо промычал от боли.

— Маг передал Шалари какую-то книгу. У них есть план, как заставить тебя пойти на ритуал. Я не знаю, какой. Шалари преждевременно сделался магом. Это всё, что я помню, клянусь!

— Как выглядела книга?

Август не видел ничего, кроме чёрного мрака глаз, пожирающих его душу. И чувствовал боль, сковавшую кисть руки.

— Было слишком темно… — Август помолчал, пытаясь набраться смелости, чтобы сказать: — Больно, пусти.

Габриэль одним рывком поднял его с пола и отстранился. В этот момент Август подумал, что должно быть, его странный сосед вовсе не собирался его убивать.

— Остался последний дневник, — глядя куда-то в пустоту, сказал Габриэль. — Как только я прочитаю его, я покину башню. Если хочешь, возьму тебя с собой.

Август кивнул:

— Хочу.

— Возвращайся. Твой Феникс прикрывал дырку в стене. Смотреть на неё тошно.

***

Габриэль возвращался в спальню. Коридоры поменяли направление, и он неожиданно оказался в женском крыле. Но он привык к таким шуткам Башни, поэтому даже не обратил внимания. Разве что путь к спальне оказался чуть дольше.

«Маги хотят, чтобы я прошёл ритуал. Действительно ли им не важно, убью ли я их отца, или у них есть план, с помощью которого они заставят меня его убить?»

Под дверью своей спальни Габриэль увидел сложенную вчетверо бумажку, и сердце тревожно кольнуло. Чак соскользнул с плеча не-волшебника и взял её в пасть, словно хотел, чтобы Габриэль прочитал её.

«Готов ли ты пойти по Кольцу?»

Почерк, похожий на древние руны. Он был Габриэлю знаком. Таким же почерком была написана записка, вложенная в золотой шар, откуда взялся Чак.

— Какому кольцу? — вслух спросил Габриэль, но записка не ответила, а обратилась в пепел, который сам собою исчез.

Габриэль хотел войти в свою комнату, но вдруг услышал шаги по ту сторону двери. В его комнате кто-то был!

Набравшись решимости, Габриэль повернул ручку.

Возле окна стоял тёмный силуэт с накинутым на голову капюшоном. Плечи его обвивала змея. Он повернулся и снял капюшон.

— Здравствуй, принцесса.

Шалари сделал шаг навстречу и протянул Габриэлю последний дневник архимага.

Широкими шагами Габриэль мерил гостиную. Половицы, застеленные ковром, приятно поскрипывали. За окном мягко падали крупные снежные хлопья, а морозные рисунки на стекле напоминали диковинный сад, полный змей и цветов.

Габриэль был не рад, что уехал из Башни на каникулы в кобровый городок, но в то же время у него не осталось выбора. Помимо ужасов, рассказанных Августом о том, как маги готовят Башню к ритуалу, было ещё кое-что, из-за чего Габриэль не мог отказаться от поездки.

Лагерь кобровцев располагался в небольшом отдалении от столицы и представлял собой уютный участок с коттеджами неподалёку от грота, где море было спокойным и безопасным для купания. Того самого грота, где в прошлый раз чуть не утонул Август. Сейчас грот замёрз, и толщина льда была такой, что можно было кататься на сапогах-ледоходах. Коттеджи соединяли дорожки и мостики, через участок проходил искусственный ручеёк с красной водой. Деревья, тихие и неподвижные, выглядели как хрустальные декорации, осыпанные пудрой. Кобровцы украсили их ветви праздничными флажками.

Таинственный мир тёмных магов, про который ходило столько ужасных слухов, не был мрачным, каким его рисовал в своём воображении Габриэль. Он состоял из заострённых крыш и маленьких окон, закрывающихся на ставни, из заснеженных мостовых и фонарей с жёлтыми огоньками, из лавок с колдовскими предметами и бродячих змей, копошащихся в мусорных урнах; из флагов с кобрами и храма с высокими острыми башнями, Даяны из чёрного мрамора — тёмной стороны Двуликой, которой поклонялись тёмные маги. Дома столицы скучились где-то у подножия гор, а ближе к центру территории всё больше отдалялись друг от друга, постепенно переходя в пустырь, словно одним прекрасным днём столица решила сместиться к краю, а остальные дома нехотя последовали за ней. Где-то вдалеке на противоположной стороне от столицы в небольшом закутке гор высилась Башня, окружённая зловещими тучами. Архитектура старинного города была притягательна, здесь хотелось гулять и возможно даже остаться на какое-то время. Проезжая над территорией в капсуле, Габриэль думал о том, что когда отец победит всех злых магов, Габриэль скопит денег и выкупит Башню Кобры, будет жить здесь, в «полумесяце» возле гор, подле чаши Исталого моря ныне названного Морем Снов.

***

Прекратив мотаться из стороны в сторону, Габриэль остановился у окна и прижал к груди дневник архимага, с которым не расставался последние несколько дней. Кобровцы играли в снежки. Габриэль думал, что нет ничего глупее, чем швырять друг в друга замороженные осадки, хотя сегодня утром сам весьма увлёкся подобным безобразием.

Сзади послышался простуженный кашель. Август сидел на волчьей шкуре подле камина с чашкой глинтвейна. Белый змей обвивал его шею как шарф и тянулся к напитку, норовя выловить оттуда палочку корицы. Простуды в холодное время года были частыми спутниками Августа, и если раньше Габриэль считал себя весьма болезненным, то сейчас по сравнению с Августом он был здоровее дракона.

Гостиная, которая одновременно была и прихожей, и кухней, казалась тесной из-за обилия мебели тёмно-зелёных и коричневых оттенков. Стены украшали плетеные ветви верберов, дерева, что являлось главным символом Белосонницы. В мягких иголочках прятались хрустальные шарики — их плоды. На морозе они застывали, а в тепле становились мягкими, как желе. Они терпко пахли, и их запах погружал дом в особую праздничную атмосферу.

Над камином висели бархатные мешочки, на каждом было вышито имя. Если среди обычных людей было принято подкладывать друг другу в такие мешочки сладости и маленькие игрушки, то кобровцы обменивались различными мерзостями, а потом сравнивали, кому меньше досталось. Счастливчиками были те, чей мешочек оставался пустым. От мешочков неприятно пахло, и тепло камина этому содействовало.

Напротив камина стояло два больших кресла, таких же противно мягких, как в кабинете у Сэликена. Витая деревянная лестница вела на второй этаж, где находилась общая спальня с двухъярусными кроватями. Спальня вмещала в себя двадцать человек. Кобровцы приехали вчера ночью. Габриэль ещё не успел оценить соседей, потому что они с утра отправились на экскурсию. Габриэль и Август не застали их возвращения, потому что сами ушли на прогулку.

Наверное, никакие жуткие рассказы Августа о том, как маги готовят Башню к ритуалу, не могли бы заставить Габриэля поехать в лагерь, если бы не Шалари и последний дневник архимага.

***

Шалари ждал Габриэля в его спальне. Света луны едва хватало: Габриэль сумел различить только силуэт на фоне окна — человека в пышном платье со змеёй, обвивающей его плечи. Шалари поздоровался и протянул Габриэлю дневник. Габриэль нащупал выключатель. Факелы заискрились, вспыхнули и потухли. Шалари приблизился. По ткани его парадных одежд струились тёмно-красные руны, огромные, как самомнение их носителя.

Шалари снял капюшон. На его лбу, точно рана или клеймо, пылал магический знак, нарисованный особой светящийся краской. Так помечали всех, кто с успехом завершил испытание. Такой знак нужно было рисовать в первый месяц после ритуала. Голову Шалари украшала статусная повязка с длинной лентой, она ниспадала до пояса, точно косица, и была явно длиннее, чем Шалари того заслуживал.