Чтение онлайн

Обман раскрылся, когда Рональд увидел ребёнка. У него были белые волосы и огромные чёрные глаза, такие же, как у дедушки Мартина.

Если бы не Раймон и его армия, Габриэль был бы мёртв.

Война подошла к концу, но Тиоланта не смогла оставить ребёнка себе. Если бы люди узнали, от кого рождено дитя, они бы убили его, как всех остальных младенцев, рождённых магами или от магов. Тиоланта отдала ребёнка Раймону, зная, что он сможет о нём позаботиться. Тогда никто не знал, что настоящий сын алхимика мёртв, а мальчика по стечению обстоятельств тоже звали Габриэлем.

После того, как Раймон спас Тиоланту и её сына, он поделился с ней идеей, как перенастроить энергию Лоно Волшебства, чтобы не подпускать Змееносцев к Тэо. Тиоланта одобрила его план и показала Раймону, где находится Лоно.

Переживший тяжёлое потрясение Габриэль обо всём забыл. Тиоланта наблюдала, как он растёт, и помогала его семье. С Раймоном они стали близкими друзьями.

После собственной смерти Змееокий передумал убивать Габриэля, как всех остальных химер. Габриэль стал ключом к его воскрешению, а Раймон — более лёгким способом попасть в Лоно.

Тексты дневников архимага имели свойство изменяться всякий раз, как выбор Двуликой падал на новую химеру. Текст перестраивался, гармонируя с характером будущего возможного архимага. Змееокий перечитывал дневники, дабы уловить связи с характером Габриэля.

Нынешние записи были наполнены чувствами и состраданием. Змееокий был спокоен. Характер будущего архимага не был схож с отстранённым холодным нравом Габриэля. Поэтому, Змееокий был уверен, что архимаг ещё не родился.

После того, как Змееокий убедился, что Богиня не выбрала Габриэля на роль архимага, Змееокий придумал, как вынудить Габриэля пойти на ритуал. Для этого он взял себе в помощники новоизбранного мага — Шалари. Позднее, последний дневник архимага тоже должен был сыграть свою роль.

О плане Рональда знал Сэликен и остальные главные маги. Оставалось лишь дождаться, когда Габриэль сам попросится на ритуал. Кого бы Габриэль не решился принести в жертву вместо отца, Рональд знал, как сделать так, чтобы Габриэль увидел, в каком плачевном состоянии находится Раймон, и поддался жалости и состраданию: Раймон будет молить о смерти, и Габриэль поможет ему обрести покой, сразу после чего умрёт сам от руки Змееокого. Змееокий, совершив месть, вселится в тело Раймона и получит доступ к Лоно Волшебства Тэо, заберёт его силы, свергнет Богиню и займёт её место.

Пока всё шло по плану, и мёртвый маг был спокоен.

***

В первый день каникул, ещё до того, как слечь с простудой, Август вытащил Габриэля на прогулку.

Снегопад усиливался, ноги по колено вязли в сугробах. Габриэль упрямо шагал сквозь пургу. Август шёл впереди, делая вид, что дорога даётся ему легко, хотя сам застревал в снегу так, что Габриэлю приходилось вытягивать его за шиворот. Правдами и неправдами Августу удалось убедить Габриэля выйти из дома, и сейчас, идя под этой пургой, Август молился, чтобы сосед не убил его, когда вместо красивого заброшенного города Призраков, о котором с таким восхищением рассказывал Август, Габриэль увидит руины и свалку.

Снежинки скатывались с их тёплых накидок и небольшими горками оседали на плечах. Чак нырял в сугробы и выныривал через несколько метров от места, куда занырнул. По всему снежному полю остались круглые «норки».

Юноши двигались к центру территории Кобры, где когда-то была столица, и к концу их пути, Габриэль, в очередной раз ощутив в сапоге пронзительный холод, пригрозил Августу, что кинет в него этим сапогом, если не замёрзнет здесь насмерть.

— Мы почти пришли, — ободрил его Август. — Вон там уже видно город.

Габриэль вгляделся сквозь пургу, но ничего не увидел, кроме каких-то развалин. Покосившиеся дома, наполовину ушедшие под землю, таращились выбитыми окнами. Кое-где из-под снега виднелись одни только крыши. Ни тебе мостовых с приведениями, ни фонарей со светлячками, ни магазинов, в чьих витринах сохранились магические предметы — только руины в чёрных язвах пожара.

— Это Место Плача, — сообщил Август. — Несколько лет назад здесь была столица, которая теперь находится на окраине. Ещё до того, как по всему Тэо стали появляться устройства Белого Шума, Змееносцы похищали женщин, реже — мужчин из внешнего мира, чтобы плодить детей — будущих магов. Они и сейчас так делают, но уже реже. Во время ритуала дети должны были убить в качестве жертвы родителя не-мага, брата или сестру. Тех, кто отказывался проходить ритуал — уничтожали. Трагедия произошла тринадцать лет назад, сюда каждый год совершают экскурсии. Помню, как мы стояли со сложенными на груди руками в знак скорби… Знаешь, кто разрушил этот город?

Габриэль глядел на обугленные останки здания с пробитой крышей. Наверное, когда-то это здание было местом собраний городского совета или чем-то вроде того. У него были высокие мраморные ступени и колонны, которые сейчас лежали подобно брёвнам, заживо погребённые под снежным покрывалом.

— Тот, кого ты называешь отцом. Все пленные были спасены и возвращены в Тэо вместе с детьми.

Август помолчал, прислушиваясь, как в стенах разрушенных зданий плачет вьюга.

— Воспитанные магами дети всё равно рвались в Кобру, — продолжал он немного грустно. — Их поселили при храме и сперва хотели изгнать на Материк без права на возвращение, чтобы они не смогли попасть в Кобру и пройти ритуал. Они пробыли там всего около недели, а потом их обнаружили мёртвыми. Умерли даже младенцы, которых родители забрали в дома. Кто-то наслал проклятье…

— Кто-то из мирных?

— Скорее всего. Люди окружали храм, не давали жрецам выйти, требовали, чтобы те избавились от «прокажённых» детей.

— Они боялись, — сказал Габриэль. — Боялись, что дети, когда вырастут, начнут новую войну и втянут в неё не-волшебников Материка. Тогда это была бы война не Тэо и Кобры, а двух частей Окинавы.

Они помолчали.

Август сгрёб с досок снег, долго и задумчиво смотрел на него, потом скатал снежок и кинул в Габриэля. Пока Габриэль соображал, что произошло, Август уже бежал, по колено утопая в снегу.

— Чак! Схвати его! — и змей вынырнул из сугроба прямо перед Августом, извернулся, вызывая хвостом снежное цунами, затем подсёк ноги Августа, и Август упал в сугроб.

— Нечестно! — закричал Август, и Габриэль закидал его снежками.

Детский азарт взыграл в крови точно молодое вино. Габриэль не помнил, когда так веселился в последний раз. Он бежал, лавируя между домами, за Августом, бросался снежками и прятался. Август отвечал на летящие в него снежные снаряды. Габриэль затаился в стенах дома без крыши. Иногда он показывался в окне или в провале стены и кидался снежками в Августа, который прятался в развалинах похожего дома.

— Малыш, — позвал Август змея, — сделай с ним то же самое, что сделал со мной.

Август не надеялся, что Чак послушается, но Чак исчез, и Август увидел снежную волну, а потом голова Габриэля, на секунду появившаяся в окне, резко ушла вниз, и метание снежков прекратилось.

Руины оказались отличным местом для снежных боёв. За обломками было удобно прятаться, между ними — бегать. Чак нырял в сугробы, по очереди сбивал кобровцев с ног, подпрыгивал и пытался поймать летящие снежки.