Чтение онлайн

— Здравствуй… маг. Ты пришёл взять у меня урок, как следует наводить порчи?

Новоизбранный маг не ответил на его колкость. Он сорвал с головы повязку и бросил её Габриэлю под ноги. Габриэль поморщился: он знал, что значит этот жест.

— Ты посягнула на мою честь. Я вызываю тебя на дуэль, — сказал Шалари, хотя жест был понятен без слов.

Отшвырнув носком туфли повязку, Габриэль оценивающе взглянул на змею, обвивающую шею новоизбранного мага. Она сидела спокойно, но настороженно. Скажи маг слово — змея бросится на Габриэля и впрыснет яд в его хлипкое тело.

— Неравная битва.

— Десять минут. Выстоишь — дневник твой. Так уж и быть, сохраню тебе жизнь, ведь тебе ещё резать папашу.

— Мне не нужен дневник.

Если бы у Шалари были брови, он бы приподнял их, а так только наморщил лоб. Магический знак на нём исказился.

— Ты не представляешь, от чего отказываешься, принцесса. Хочешь знать, кем я пожертвовал, чтобы стать магом?

— Не особо.

— Мой отец был тренером для молодых бойцов и полководцем. За двести с лишним лет никто не мог его победить. Знаешь, кто теперь во главе нашей армии?

— Лысый сопляк из школы дрессировщиков змей?

Они смотрели друг на друга, и со стороны это было похоже на поединок. Молнии их взглядов столкнулись и заискрились. Место столкновения молний скрутилось в энергетический узел и почти что дымилось, как самокрутка «звёздного табака».

— Ты ведь знаешь, что настоящему магу не важна физическая сила, — сказал Шалари. — Я украл дневник и прочитал его перед ритуалом. Его заклинания помогли мне справиться с магом, когда я сам таковым не являлся. Этот дневник самый опасный из всех. Только истинно достойный сможет познать его тайны. Дуэль и награда согласованы с Сэликеном. Если выиграешь — никто не посмеет забрать у тебя дневник. С ним ты обретёшь умения мага без прохождения ритуала.

«Так не бывает» — хотел сказать Габриэль, но промолчал. Он был готов отдать жизнь за дневник, даже если бы всё сказанное Шалари оказалось ложью. В дневнике мог содержаться ответ, как навсегда оградить отца от его мёртвого брата.

— И ты не боишься, что я стану сильнее тебя?

— Сперва заслужи это признание.

Шалари протянул дневник, но и в последний момент уронил его Габриэлю под ноги.

— На него наложено моё заклинание. Ты не сможешь его открыть, пока не одержишь победу. Если не придёшь на дуэль, он самоуничтожится. Неявку или опоздание на пять минут сочту за проигрыш… — он помолчал. — Встретимся в замёрзшем гроте через сутки после Ночи Смены Года. В полдень. До битвы пять дней. У тебя ещё есть время подумать. А чтобы ускорить твоё решение, я наложил проклятье на Августа. Не явишься или проиграешь — он умрёт.

Шалари поднял с пола повязку и покинул комнату, тихонько прикрыв за собой дверь.

— Кто такой Август? — спросил Габриэль, но Шалари уже не было в комнате.

***

Грот находился неподалёку от лагеря. О дуэли уже знали все кобровцы. Разговоры о состязании начались на следующее же утро после встречи Габриэля и Шалари и продолжались и во время поездки, и после. Шалари не приехал в лагерь со всеми. С тех пор, как он стал магом, он больше не участвовал в жизни Башни. Он должен был приехать в день битвы.

— Зря ты согласился, — ничего не подозревая о цене сделки, Август наслаждался горячим глинтвейном. — У нас на последнем курсе проводились тренировочные дуэли. Никто не мог выстоять и пяти минут в паре с ним.

— Я должен продержаться десять минут, — сказал Габриэль. — Он заколдовал последний дневник. Через месяц после каникул состоится ритуал, я планировал покинуть Кобру раньше. Всё произошло быстрее, чем я ожидал.

Сэликен всё испортил. Габриэль моргал не так часто, как его переводили из класса в класс. Новичок — и вот уже он выпускник Кобры, перед ним расступаются те, кто учился здесь несколько лет, и через полтора месяца Габриэль должен будет решить, проходить ли ему ритуал.

Август выловил из глинтвейна апельсиновую дольку. Чак потянулся за ней.

— Вряд ли Шалари просто хочет тебе отомстить. Он в сговоре со Змееоким.

— Как раз это меня беспокоит.

— Ты умеешь останавливать время.

— Предлагаешь сделать это у всех на виду?

Август немного обиделся на его интонацию, хотя знал, что злость Габриэля адресована не ему.

На шее Августа висел подаренный Габриэлем амулет. Август сомневался, стоит ли говорить о недавно обнаруженном побочном эффекте подарка. Несмотря на то, что они с Габриэлем снова съехались и возобновили общение, Август чувствовал себя неловко. Последние дни мысли Габриэля занимал Шалари, дневник и предстоящая битва. И всё же Август решился:

— Твой амулет, он…

Габриэль стоял к Августу спиной, смотрел, как кобровцы играют в снежки и думал о своём. Ему не было дела даже до глинтвейна, который давно остыл.

Август вздохнул и уставился в камин. От глинтвейна пахло вином и апельсинами, корицей и сказкой. Мягкая волчья шкура, кухня, украшенная букетом пряностей и маленькое окно, закрывающееся на ставни, давно не казались Августу уютными. Всё надоело. До тошноты. А сам лагерь напомнил о несчастном случае в море.

Август думал о лекарне, в которой он провёл почти три месяца. Думал о доме, где остались мать и сестра. Когда Агата, так звали сестру Августа, заболела, а отец ушёл из семьи, мама стала отдавать всё внимание дочери. Её не волновала успеваемость Августа, и она промолчала, когда ей сообщили, что дар её сына развит так слабо, что после шестнадцатилетия его придётся изгнать. Перед тем, как уйти в Кобру, тринадцатилетний Август поссорился с мамой.

— Я тебе вовсе не нужен, ты всё время сидишь с сестрой, ты хоть раз спросила, как у меня дела в академии?!

Майя выглядела молодо, хотя ей было уже за сорок. Когда она нервничала, а нервничала она всегда, она начинала приглаживать и без того гладкую причёску — волосы, собранные в пучок. Она носила строгие узкие рясы, а работала в крупной организации по транспортировки товаров. Весь её заработок уходил на лечение и капризы сестры. Агата и Август делили одно заболевание на двоих, разве что у Агаты астма тяжело протекала. Ей требовалось проходить всякие оздоровительные процедуры и дважды в год она ложилась в лекарню.

В ответ на крик сына Майя промолчала. Как и всегда.

— Я уйду в Кобру, — пригрозил он.

— Не говори ерунды.

— Это не ерунда. Я действительно уйду в Кобру. Я уже собрал вещи.

— Этот Лиам на тебя дурно влияет. Я на порог его не пущу.

— Его зовут Лион. И он тут не при чём.

Мама пригладила причёску и осуждающе посмотрела.

— Ты, видно, слегка ненормальный, сын. Даже соседи меня останавливают, спрашивают, здоровый ли ты. Мне уже стыдно в глаза им смотреть, понимаешь?

Тогда Август ответил ей очень дурными словами и той же ночью покинул дом. Выкинул вещи под окно, где его уже ждал друг, и они вместе ушли. У Лиона не было никого, кроме Августа, а у Августа никого, кроме Лиона. И так было до тех пор, пока Лион не бросился со скалы, узнав цену колдовским силам.

Августу исполнилось семнадцать, вот он уже выпускник Кобры, и он не научился даже казаться сильным.

Август смотрел в камин и представлял, как в нём сгорают воспоминания.

— С ним что-то не так?