Чтение онлайн

Диденко вытянулся в кресле и закрыл глаза: впере­ди горячий день, надо поспать. Но только он сказал себе это, как на место рассеянных впечатлений пред­отъездного часа вернулись мысли, заставившие его вы­лететь первым самолетом.

Диденко поехал в Москву, надеясь получить помощь для выполнения краснознаменского заказа, а заодно, как было решено с Немировым, постараться ускорить строительство домов для заводских рабочих и инжене­ров. Но главной целью, конечно, было нажать на по­ставщиков, «вырвать» до срока новые станки, получить разрешение на сверхурочные часы. Диденко твердо ве­рил, что для такого государственно важного дела никто и ничего не пожалеет.

Что ж, никто не отрицал важности дела. Все хотели помочь и кое в чем помогали. Но, попав в строгий, де­ловой порядок, где подобных забот и тревог очень мно­го, а есть дела и поважней и потрудней, Диденко сам не­вольно отказался от сознания исключительности своего дела. Важны краснознаменские турбины, но разве они не должны посторониться перед мощными экскаватора­ми для Волго-Донского канала? Очень нужен, государ­ственно важен краснознаменский промышленный район, но вот люди из других таких же новых и важных про­мышленных районов, где свои потребности, своя спешка, свои обязательства.

Об этом же был разговор и с Николаем Сергеевичем Ивановым в отделе машиностроения ЦК.

Разговор был долгий. На Диденко успокоительно действовали и негромкий голос Иванова, и его манера внимательно слушать, и самый стиль, царивший в ЦК, — стиль деловой, сосредоточенной работы, когда ничто не решается наспех.

Слушая Диденко, Иванов изредка задавал вопросы:

— А свои мощности вы до конца используете? Много у вас трудоемких операций еще не механизировано?

И Диденко даже не заикнулся о разрешении на сверхурочные.

Иванов сказал, делая запись в блокноте:

— В чем вам действительно надо помочь — это в ускорении жилищного строительства для рабочих. На­жмем на министерство! И некоторое давление сверху на кооперированные с вами заводы тоже, видимо, придется оказать. Только разве вы использовали тут собственные возможности? Съездили вы на эти заводы? Поговорили с директорами, с парторгами, с рабочими? Путь нажима сверху и дополнительного снабжения — самый легкий, но не самый правильный.

Ни в чем не обвиняя Диденко, Иванов как бы просто рассуждал:

— На вашем металлическом заводе за счет эко­номии металла целую турбину лопатками обеспечили. Или на Уралмаше... да примеров множество, вы их должны знать. Невыполнимых задач никто заводам не ставит. Мы бы этого никогда не поддержали. А вот тре­бования, которые помогают предприятиям подтянуться и бережливо, без расточительства, умно распределять и расходовать свои силы, — такие требования мы всегда поддерживаем и сами выдвигаем. Правда, они не всегда легки, но ведь мы с вами и не ищем легкого.

В ЦК, как понял Диденко, никто не сомневается в том, что «Красный турбостроитель» изготовит краснознаменские турбины в срок.

— После краснознаменских на конец года вам под­бавят, видимо, еще две турбины, — сообщил Иванов, — для Казахстана и Туркмении. А на будущий год вам следует ждать увеличения плана, вероятно, до десяти— двенадцати машин. Так что сейчас ваша задача — отре­гулировать производство для серийного выпуска мощ­ных турбин. Тут без ломки не обойтись, причем не толь­ко производственной, технологической, но и ломки психологической. Вот ваша партийная задача — и орга­низаторская, и воспитательная.

Полулежа в откидном кресле и прикрыв глаза, Диденко мысленно переходил из цеха в цех. Он перебирал в памяти свою работу за последние недели. Нет, особых ошибок не сделал. Только сегодня же надо взяться за самое главное. Оргтехплан — вот что должно стать определяющим! Рычаг, который вытащит наружу все скрытые резервы... План коллективного творчества — так назвал его Воробьев. А я поддержал, да и забыл... И Любимов забыл, как только пришел приказ директо­ра... Полозов там набузил на совещании, но суть-то у него здравая? Разобраться надо. Немиров очень дер­жится за Любимова. Опыт. Знания. Спокойствие. Но и спокойствие бывает разное... Возиться там придется не­мало!

Мысль его скользнула вперед, к будущим выборам партийного бюро турбинного цеха. И сразу Диденко захотелось приблизить их — не через две недели, а завт­ра бы! Ефима Кузьмича надо отпустить, тяжело ему. А кого вместо него? Предстоит основательная ломка — «и психологическая». Хорошо бы свежего человека, из цеха, где сложилась другая традиция — серийного, рит­мичного производства!.. Из инструментального? Ну ко­нечно же! Там и человек есть очень подходящий — Фе­тисов. Умница, основательный опыт партийной работы. Ох, скорей бы выборы!

Он открыл глаза, потому что самолет накренился и шум моторов стал громче и словно тревожней. Окно показалось ярко-голубым. Не окно, а небо за окном, не­бо без края, пронизанное солнечным светом. Земли буд­то и нет, только серебристое крыло торчит под углом. Но вот оно выпрямилось, внизу блеснула более темная голубизна залива в низких берегах, и вдруг на поворо­те — в вечной дымке от сотен заводских труб — Ленин­град. Какой же он сверху четкий, улицы вытянуты будто по ниточке, а кварталы — ровные квадратики, как на макете архитектурного проекта. А вот и наш проспект, а массивные темные коробки — это же он, завод!

На аэродроме ждала Соня. Из любопытства приска­кала встречать: почему это Николай Гаврилович воз­вращается раньше, да еще самолетом?

Но Диденко не удовлетворил ее любопытства, наобо­рот, сам всю дорогу расспрашивал, что на заводе, будто отсутствовал не два дня, а две недели. Впрочем, ново­сти, конечно, были.

Коля Пакулин и Женя Никитин предложили ком­сомольские контрольные посты по краснознаменному заказу во всех цехах, — рассказывала Соня. — Хорошо, правда? Вчера уже начали... И еще вчера в турбинном опробовали станок Воловика — того самого, из-за кото­рого такой шум поднялся! — и, представьте, ничего не вышло! Любимов говорит: этого и следовало ожидать!

— А ты не повторяй всего, что говорят, — с необыч­ной для него резкостью оборвал Диденко. — Лучше за­помни: завтра на восемь утра созывай партсекретарей цехов и после работы — партгрупоргов.

— Тоже завтра? — охнула Соня. — Это пока всех обзвонишь!..

— Обязательно завтра, Соня, и ни на день позже.

Не заходя в партком, Диденко подъехал к турбин­ному цеху и разыскал Воловика. Пригнувшись около облопаченного диска, Воловик медленно и осторожно спиливал с лопаток наросты металла. Диденко досад­ливо поморщился: кто это надумал, будто в насмешку, поставить изобретателя на следующий день после неуда­чи как раз на ту самую работу, которую он хотел, но не сумел механизировать?