Чтение онлайн

— Николай Гаврилович! — вскричал Алексей, все еще подозревая, что происходит какое-то недоразуме­ние. — Это все превосходно, но... вы приказ директора читали?

Диденко рассмеялся и хлопнул его по плечу.

— Приказы тоже понимать надо. Как у вас поняли товарищи? Очередной аврал! Семь потов спустить, язык на плечо! Но на этом пути успеха не будет. Дешевый тот успех, кратковременный, а потом слезы.. Ваше дело — так повернуть приказ, чтобы поднять энергию всего цеха, оперативно внедрять все новое, на ходу исправлять недочеты. Не рывки, а организация. Не ав­рал, а темп и ритм.

Но это же самое я и говорил!

— Да? Если ты говорил это, ты был прав. А теперь вот зачем я тебя вызвал: в следующий четверг на парт­коме ты доложишь о вашем плане. Дело вы начали за­мечательное, и мы его поддержим и распространим на весь завод. К четвергу у вас уже накопится некоторый опыт. Обо всем и расскажешь. Коротко и ярко.

— Но почему я?

— Потому что руководителем этой работы будешь ты. Так мы сегодня решили.

— С Любимовым? — невольно вырвалось у Алексея.

— Неужели без начальника цеха решать? — улыб­нулся Диденко. — Тут его слово — главное.

И, снова шагая по кабинету, спросил: — Что ты невеселый, Полозов?

Алексей молча пожал плечами.

— Скрытничаешь? — усмехнулся Диденко, еще раз прошелся по кабинету, ворча себе под нос. — А ведь ты все-таки неправ, — сказал он. — Срок, конечно, тяже­лый, но ты погляди на дело с другой стороны. Коллек­тиву нужно перешагнуть через эту ступень — выпуск первой машины. Вся эта тягомотина с нею деморализует людей, раздражает, бьет их по карману и больше — по рабочей гордости. Не директору и не Любимову толь­ко — всему цеху нужна победа, чтобы поверить в свои силы и взять необходимый разгон. Понимаешь?

— Начинаю, — сказал Алексей, ощущая, как тяжесть этих дней отваливается, будто ноша с плеч. — Но...

— Никаких но! — оборвал Диденко. — Ты честный парень и сказал в открытую то, что некоторые думали про себя. За это спасибо. У нас есть любители парадной шумихи, торжественных обязательств и громких обе­щаний. И страшных приказов тоже. Пошумят, а потом надеются, что забудется и за другими делами простится. Кое-что в этом роде возможно и у нас. Будем говорить прямо…

Он помедлил, как бы взвешивая, стоит ли высказать свою мысль молодому инженеру.

— Будем говорить прямо, — повторил он. — Цех сей­час не готов к тому, чтобы дать к октябрю четыре тур­бины, но мы обязаны в кратчайший срок сделать его способным на это. Потому что иначе нам не взять раз­гона! А это нужно для Краснознаменки, для государства, и для завода тоже, для завтрашнего дня завода. В обсуждении проекта приказа я, друг мой, участвовал и при этом учитывал все: не только скрытые возможно­сти цеха, но и силу партийного влияния и агитационно-массовой работы, и способности таких людей, как По­лозов, Воловик, Смолкина и другие... и ваш план кол­лективного творчества тоже. Понял?

Он обнял за плечи и подтолкнул Алексея к двери:

— Иди и действуй.

У двери Диденко сам придержал его за рукав и спросил:

— Что ты думаешь о выборах партбюро?

Алексей промолчал, вопрос застал его врасплох.

— Зря не думал, коммунист, когда выборы на но­су. — Он вернул Полозова в кабинет и прикрыл дверь. — Твое мнение о Ефиме Кузьмиче?

— Ефима Кузьмича уважает весь цех, — сказал Алексей. — Только ему, пожалуй, трудно в нашей обста­новке.

— Трудно! — энергично подтвердил Диденко. — Пре­красный член партбюро, даже парткома. Но на секре­тарском посту он рано или поздно сорвется. А его стоит поберечь. Чудесный он старик!

Диденко помолчал, ласково улыбаясь.

— Что особенно хорошо в нем? Бесстрашие! — вос­кликнул он. — Весь опыт революции, сама история пар­тии у него за плечами, — да что за плечами! В нем она сидит. Ничего он не боится и все понимает. Вот и те­перь... Понял он, что говорил ты честно, да не дотя­нулся до истины, и получилось — ну, чуть-чуть не оп­портунизм! И сам первый пришел. Не скрытничал, как ты, недомолвками не укрывался, а все выложил — и сомнения свои, и досаду, что не сумел разобраться...

Он ткнул пальцем в грудь Полозова:

— Ты, может, и сумел бы, хотя пока доказал обрат­ное. А он не сумел. Но он пришел и все выложил как на духу. А ты маешься, отмалчиваешься да еще дешевые эффекты устраиваешь! Хлопнул дверью и пошел «ис­кать по свету, где оскорбленному есть чувству уголок»... Случаем «карету мне, карету!» не кричал?

— Кричал, — смущенно улыбаясь, сказал Алексей. — Только я не собирался отмалчиваться, я вернулся с ре­шением бороться, доказать…

— Э-э, милый! Ты будешь доказывать, он будет до­казывать, они будут доказывать... а турбины кто вы­пускать будет?

— Я вам уже говорил, — твердо сказал Алексей. — Сделать можно, только нужна ломка.

— Вот и будем ломать, дорогой, с твоим участием будем. Но тебя я прошу... Предупреждаю и прошу: ломай и свой характер. Петушиный. Не наскакивай. Не спорь ты все время с Любимовым, не горячись, от драки ведь только перья летят, а вам дело делать вме­сте.

Алексей улыбнулся и промолчал. Теперь, когда Ди­денко поддержал его в самом главном, стоило ли воз­вращаться к частностям!

Только у проходной он вспомнил, что в цехе его ждет Карцева, и повернул обратно.

— Аня! — крикнул он с порога. — Победа!

Он начал торопливо и сбивчиво пересказывать ей разговор с Диденко, потом махнул рукой:

— Хватит! Язык заплетается! Пойдемте-ка по до­мам!

Выходя, он сказал:

— Знаете, если бы я был начальником цеха, я бы запретил кому бы то ни было оставаться в цехе сверх восьми часов. Честное слово!

Аня недоверчиво покачала головой:

— Разве может начальник участка или мастер уйти, когда его участок работает? Да вы и сами, Алеша, весь вечер в цехе...

— Вот и плохо! — сказал Полозов. — Я торчу в цехе, потому что не моя власть перестроить порядок. Что тут нужно? Ответственных начальников смен, дежурных ма­стеров, четкую диспетчерскую службу... Сдавать и при­нимать смены так, как в армии дежурства. Первое вре­мя будет страшно уйти, когда цех работает, а потом сами удивляться будут, зачем раньше мотались, как лунатики. Зато учиться будут, читать, гулять, песни петь, а от этого и работать лучше!

Алексей был в счастливом, приподнятом настроении и всю дорогу мечтал о том, как они завтра начнут «раз­ворачиваться», как они превратят Анин технический ка­бинет в центр, в штаб-квартиру...