Чтение онлайн

Полгода спокойствия — вот что мне нужно, — продолжал Любимов, наклоняясь к Ане. — Нельзя решать столько задач сразу. И наваливаются все новые и новые!.. Требуют все, а помогает кто?

«Ему действительно очень трудно, — подумала Аня. — Но что значит: «Требуют все, а помогает кто?» На парт­бюро все старались помочь, но он надулся и расстроил­ся. Почему он ссорится с Полозовым? Почему отмахи­вается от Воловика? И мою работу он отбрасывает как «вспомогательную», вместо того чтобы требовать: вот тут и тут главное, устремите силы сюда, добейтесь!»

— А знаете что, Георгий Семенович? Вы сами не ищете помощи — ни от своих помощников, ни от коллек­тива, а ведь это сила!

Любимов поморщился и ответил снисходительно, как маленькой:

— Вы просто еще не разбираетесь в наших затруд­нениях. А красивые слова... что ж, я сам умею их го­ворить, когда нужно.

Гаршин сменил пластинку, веселая танцевальная му­зыка заполнила комнату. Он силой увлек Аню танце­вать, тихо упрекнул:

— И чего вы на него набрасываетесь? Он ведь ми­лейший человек.

Она ответила шепотом:

— Я должна немедленно удрать, а то я наговорю бог знает что!

Протанцевав до двери, она озорно распахнула ее, в дверях обернулась, крикнула:

— Я опаздываю на поезд, ради бога, извините! Очутившись у себя в комнате, Аня быстро закрыла дверь на ключ, потушила свет и тихонько устроилась в кресле у окна. Как она и предполагала, почти сразу раздались в коридоре тяжелые шаги. Гаршин подошел, постучал, прислушался, снова постучал, подергал дверь, недоуменно помолчал, чертыхнулся и, грузно ступая, пошел обратно к Любимовым.

Посмеиваясь, Аня сидела в темноте и смотрела, как светятся в ночи тысячи огней — оранжевых, голубых, зеленых. Сколько домов, квартир, комнат... В каждой о чем-то волнуются, думают, спорят, в каждой трудятся, учатся, решают что-то, любят, или, быть может, тоскуют, или чего-то ждут... И не у всех есть с кем посоветоваться, сказать: «Знаешь, я решила...» Ну и что же? И все-таки жизнь идет, и можно самой додуматься, са­мой решить. Вот и решила. Выбрала самый трудный путь из возможных. Но именно поэтому все веселит — и многоцветные огоньки, будто подмигивающие издалека, и то, что поспорила с Любимовым, и то, что сумела убежать, хотя это вышло не очень вежливо, и даже то, что Гаршин так недоуменно топтался у двери.

Приняв душ и надев костюм, Николай Пакулин всу­нул голову в петлю галстука, затянул ее, поправил раз навсегда повязанный узел и остановился перед зерка­лом, улыбаясь своему отражению. Со стороны можно бы подумать, что юноша любуется собой. А Николай и не видел себя, он представлял себе Ксану, которая сейчас собирается на свой депутатский прием, и думал, дошла ли до нее весть о том, что пакулинцы завоевали переходящее Красное знамя райкома комсомола? И что она скажет, если ему удастся повстречать ее сегодня после приема?..

Удивительно, до чего все, что он делал, связывалось с Ксаной!

На днях на заседании комсомольского комитета Ксана сказала:

— У пакулинцев опять новое, хорошее начинание, почему его не подхватили?

А потом попросила:

— Ты мне покажи эти ваши планы, Коля.

Оттого, что этим заинтересовалась Ксана, новое на­чинание, которому Николай не придавал особого значе­ния, сразу стало очень важным. Придумал все Федя Слюсарев — придумал для себя, потому что вообще был выдумщиком. Ему, конечно, и в голову не приходило, что в его затее есть что-то такое, что надо «подхватывать». Просто составил себе «личный технический план», куда записал все, чего решил достичь в этом году, и повесил над кроватью, чтобы подстегивал. Николай видел этот план — тут были и сдача экзаменов в техникуме на «от­лично», и ознакомление с литературой по скоростным методам, и многое другое. В конце стоял пункт: «По дружбе следить за контрольным постом термического цеха».

Николай усмехнулся: ишь, хитрец, нашел-таки ла­зейку, чтобы совместить полезное с приятным! Он от­лично знал, что контрольный пост у термистов — это Катя Миронова, и давно заметил пристрастие Феди к термическому цеху.

Николаю захотелось, чтобы остальные члены брига­ды составили себе такие же планы, особенно Аркадий Ступин, которого до сих пор не удавалось затянуть в вечернюю школу. Аркадий соглашался на любые дела, но насчет учения уперся — не буду! Бригада зашумела:

— Да знаешь ли ты, что через несколько лет без знания физики и химии нельзя будет работать? Понима­ешь ты, куда техника идет?

Внушая Аркадию, куда идет техника, ребята заспо­рили и между собой, потому что тут у каждого было свое мнение. Николай сам увлекся спором о том, вытес­нит ли атомная энергия электрическую или не вытеснит, и совсем забыл, что руководит собранием, а когда вспомнил, все устали и пора было по домам. И вдруг Витька, младший братишка, которого Николай как-то и всерьез не принимал, придумал себе обязательство: «Ежедневно записывать итоги своего роста», потому что надо ввести себя в «жесткие рамки», иначе ты не ком­сомолец, а размазня!

Ребята посмеялись:

— Но как же ты будешь ежедневно расти?

— Складной сантиметр завести надо!

— Да, уж тут не погуляешь! Девушка в кино зовет, а ты: не мешай, я расту!

— Можно и вместе расти: сегодня ты ей лекцию, завтра она тебе!

Так и остался этот беспощадный пункт у одного Витьки.

Планы заканчивали наспех, даже переписать не успели. А Ксана уже знает о них. Откуда она узнала?

Он предвидел, как все произойдет, когда он принесет ей эти планы. Она дружески встретит, скажет какое-нибудь простое слово, которое он будет повторять, пото­му что это ее слово, а она тут же позовет своих комсо­мольцев, и начнется общий разговор...

Знал он и то, что произойдет сегодня: он будет дол­го бродить под окнами конторы, потому что приемы у Ксаны обычно затягиваются, а потом она выйдет, и он невзначай попадется ей навстречу и, быть может, про­водит ее до дому. Только живет она слишком близко: едва разговоришься — уже пришли...

Идти встречать ее было еще рано. Николай причесал мокрые волосы и пошел в технический кабинет.

С недавних пор эта большая комната превратилась в оживленный центр нового движения, охватившего цех. Ее хозяйка, Аня Карцева, до сих пор еще не освоилась с крутой переменой и порой изумленно оглядывала не­давно пустую комнату, которая теперь становилась тес­ной.

Валя Зимина выполняла здесь обязанности добро­вольного секретаря «штаба» и с первого же вечера сво­ей новой деятельности прозвала его «штабом энтузиа­стов».

Никто не назначал здесь совещаний, никто не требо­вал, чтобы десятки разных людей заходили сюда и оста­вались тут подолгу. Это вышло само собой, поскольку именно здесь можно было добиться нужного решения, обсудить свой замысел, посоветоваться... Технологи, начальники участков и мастера забегали просмотреть новые рационализаторские предложения, чувствуя, что иначе отстанешь, попадешь в неловкое положение и пе­ред своими рабочими и перед руководителями. Кроме того, в штабе было попросту интересно.