Чтение онлайн

— Я хочу кое-что показать наш-шему спасителю, — сказал фермер.

Адди с готовностью встал, почти не морщась от боли. Явно шёл на поправку.

— Ценнее у нас — только наш-ши никчёмные жизни, — продолжил фермер, переходами норы ведя его в сарайное помещение, где держал инструмент, запчасти от нищей техники и всякую всячину. — Я думал продать её и купить верховых верблюдов, да всё тянул, боялся, что обманут.

Он очистил от хлама длинный ящик, заставленный чёрте чем, откинул скрипучую крышку и Адди рот открыл от изумления. Внутри лежал настоящий робот в форме красивой девушки. Идеальной девушки, Змея-Праматерь!!! Практически целый, только отключенный. У Адди даже руки затряслись.

— Ещё мой дед выставлял её на боях, — сказал фермер. — Да только запчастей давно нет. Аккумулятор сломан, — добавил он с жалостью. — Этот аккумулятор сам стоит как стадо верблюдов. А поломанную отдавать за грош-ши не хотелось. Я думал, что не смогу с ней расстаться. Но позже немало думал, что расстанусь с жизнью.

— Это мне? — с недоверием и ужасом спросил Адди. — Просто так?!

— Не просто… — старый репти встопорщил седую короткую гриву. — Ты подарил нам самое ценное — избавление и месть. Благодарность рождается в наш-ших сердцах подобно ароматам и возносится к небесам. Она — как прекрасная молитва. Ты вернул мне молитву, мальчик. Так прими хотя бы то, что я могу тебе дать.

«Хорошие привычки лучше хороших принципов» — говаривал приснопамятный Трёхглазый Боб. Адди думал, что старик толкует о привычке рано ложиться, много есть, не перебирая пищей, не одни консервы, но и дикое мясо, приносимое няней, регулярно и результативно тренироваться в борьбе, беге и лазании по камням, однако, старик имел в виду совсем другое, совершенно бесполезное, как Адди многократно убедился, едва выбравшись на поверхность: тот толковал о привычке ровно держать спину, не касаясь стула или кресла, брать еду не руками, а столовыми приборами, вытирать рот, смеяться, не показывая зубов, тихо говорить, избегая бранных слов, которых Адди и не слышал никогда, зато как услышал — сразу полюбил. Про это у старика была целая книга с картинками, и Боб заставил няню выучить её целиком, чтобы впоследствии учить Адама.

— Зачем мне такая бессмыслица? — не понимал Адди. — Чем оно поможет выжить?

— Когда ты вырастешь — это поможет с женщинами, — загадочно пообещал старик.

— Они опасные? — подумав, спросил тогда Адди.

Как раз намедни он набрёл на логово мутировавших крыс, и если бы не подоспела ня — ни за что не отбился бы сам. Зато потом все трое ели сочные шашлыки.

— О-о-о… — старик закатывал глаза. — Невероятно опасные. И противоречивые. Они могут обмануть кого угодно своей слабостью. Они самые беспомощные из земных созданий, грациозные как козы, но без рогов и не такие быстрые. Прекрасные как вороны, но без крыльев. Полные сладости, как медоносные муравьи, но без острых жвал… Сколько народу погубили женщины, не передать. К примеру, жил был однажды Парис.

— Мутант?

— Нормис, как и ты, мальчик…

Адди слушал, как погибла Троя, и очень, очень ровно держал спину, боясь смертоносных женщин. И вот теперь у него была, практически, своя, пусть механическая, но с какой мягкой экокожей, няня дорогая!

Тем временем дорогая няня подарку совершенно не обрадовалась — рас-сходы. Адам и не просил металла, знал, что у няни нипс-са нет, вот и вышло, что собственный робот у него имелся, а включить его он не мог. При мысли, что от подарка придется отказаться, он впал в отчаяние. Чуть слезами не заплакал. Закрыл ящик и снова потащился наверх, смотреть, как пасётся и доится тля. Внук грелся на солнце на его, Адди законной куче травы. Думая о прекрасном, но бесполезном подарке, он и гнать его не стал, а тот, не будь дурак, мигом прижался.

— Спой про пс-са, — попросил вдруг мальчишка. — Или расскажи.

— С-спи мой маленький с-сынок, — с унылой покорностью запел ему Адди на старом моноязе репти, автоматически подражая выговору няни. —

С-свернис-сь в маленький клубок,

Придет черный злобный п-с-с,

И ухватит за хвос-сток.

Он ухватит за хвос-сток,

И утащит на вос-сток.

Дунет мёртвый ветерок,

Тяпнет черный аис-сток,

А с-свернешься ты в клубок,

С-спрячешь маленький хвос-сток,

Не заметит тебя пс-с,

Не ухватит аис-сток…

И мальчишка подобрал хвост под самое брюхо.

Няня пришла ближе к ночи, когда вечернюю дойку тли уже закончили и репти-хозяева собирались спать. По крайней мере приставучего отпрыска забрали.

— Что с-случилось? — едва глянув на Адди, спросила она.

Тот мигом вывалил все про робота, потащил её в кладовку, где ня едва могла развернуться, и показал своё бесполезное сокровище, уже частично разобранное. Он уже нашел как она открывалась — нужно было скинуть отвёртку ей в левое ухо и покрутить, чтобы голова распахнулась как кошелёк, и явила миру все свои микросхемы с нерабочим аккумулятором в купе.

— Здесь двойное питание, — быстро объяснял он. — Один аккумулятор в голове, второй в крестце, вот, гляди…

Он перевернул робота на живот, автоматически огладив рукой округлый и мягкий его женский зад.

— Нижний рабочий, лампочка контачит, видишь? Только верхний поменять бы, и сможем больше зарабатывать!

— Мы продадим её на запчас-сти, — внимательно выслушав, сказала она, — и возьмём верховых верблюдов.

Адди вздохнул так горестно, что ещё жальче себя стало. Хотя прекрасно знал, что она так скажет. Это было разумно и правильно, если разобраться. Только несправедливо.

— Что? — спросила ня.

— Няня, пожалуйста, — взмолился он, заглядывая в глаза глубокого янтарного цвета, — давай её оставим!

— У нас-с нет с-средств на починку…

Может, тупой она и не была, но скупердяйкой — однозначно. Няня очень любила голдеры и расставалась с ними крайне неохотно. Даже спала, положив кошель под голову.

— Твёрдо же? — удивлялся, бывало, он.

— Ус-спокаивает звон, — поясняла ня.

В гостевой у фермеров стоял диван, на котором ня не помещалась, поэтому фермеры настелили ей ковров прямо на полу. Поснимали все, что имелись в наличии. Адди спал один с тех самых пор, как перестал бояться ночной тьмы, постигнув простую истину: самыми страшными чудовищами в округе были они, пусть другие боятся Адама с его няней. Но этим вечером сам подлез под её большую руку и привычным образом прижался к холодному твёрдому боку. Ня удивилась, но прогнать его, разумеется, не смогла. Адди дождался, пока она обовьет хвостом и перетерпел первые мгновения омерзительного, в сущности, холода.

— Нянь?

— Что.

— Расскажи про пс-са.

Ня удивлённо и невесело клекотнула.

— С-с чего ты?

— Малого пугал, — пояснил Адди. — Ну и вспомнил, как мы вдвоём во всём мире были, ты и я. Ты всегда рассказывала, а я боялся. Напугай?

— Змея-Праматерь с-сражалась ис-спокон веков. С-сильный и с-смелый Враг у неё был, порожденье с-страха, он явился бездной бес-спрос-светной, желающий с-сожрать Праматерь

и прекратить с-созданье мира. Пес-сками творенья он прис-скакал, ис-синя-черный, и вонзил под с-сердце ос-стрые зубы. Только Праматерь ус-спела с-спрятать с-сердце в с-светило, обвила пс-са могучим хвос-стом, и с-сжала. Выкрутилс-ся ис-скусно Враг вс-сего живого и мёртвого и полетел к с-солнцу ненавис-стным Аис-стом. С-сердцем вс-спыхнула Праматерь, с-солнце с-собой закрыла, аис-ста с черным клювом ис-спепелила внутренним огнём. Но зас-светился пепел, в воды упал морс-ские, и на Змею из моря выс-скочил горящим прекрас-сным змеем в блес-стящей чешуе. Хитрый с-слуга порока обвил Праматерь и вбросил с-семя в её клоаку. Только одно яичко оплодотворило с-семя пс-са, но и того хватило, чтобы под небес-сами свился клубок из с-смердящих аис-стов, мангус-стов, хумус-сов и прочих с-созданий, получивших гнилую кровь. Бойся, отрок! С-светлой Праматери помощь получит лишь тот, кто одолеет пс-са в с-собственном с-сильном с-сердце, в хвос-ст его не пряча…

Она и дальше шептала, только он уже задремал.

— Адам, — вдруг сказала няня, бережно касаясь его лба.

— У?

— Ты так хочешь этого робота?

— Очень.

— Утром с-сходим у роботорговцу, с-спросим цену на аккумулятор.

Разумеется, он подскочил ни свет ни заря, ещё до того, как заработал подъёмник, прекрасно слышимый с фермы степняков, и со скрипом распахнулись ворота Пластиковой Копи. Вместе с Адди поднялось всё фермерское семейство, наскоро подкрепились остатками ужина, затем женщины принялись, как обычно, доить тлю, а старик запустил косилку и отправился косить ковыль — насекомые очень много ели. И только няня всё спала в норе, уже и солнце взошло, уже и первые путники выстроились в очередь — он в бинокль посмотрел, взял у фермера бинокль. Уже и сонные солдаты на воротах под ветряками стали, зевая, проверять чипы входящих и выпускать своих торговых на верховых верблюдах. Лишь когда караван, гружёный тёртым пластиком, растянулся по степи в розовеющую даль, няня вылезла из норы, кутаясь в верхнюю термуху, пока ещё вялая со сна, как с ней случалось часто.