До края Степи
Шрифт:
Они не захотели.
На ферму к оседлым, где оставался заветный подарок, Адам летел как на крыльях. Почти как разбойник под косым парусом на верховом верблюде, только ветер в ушах и свистел, да ребра побаливали — не совсем срослись. Няня легко и быстро шла рядом, глядя на него и балансируя хвостом. Когда-то Адди ждал, что отрастет собственный хвост, вот чудила!
— Ты с-счастлив? — вдруг спросила ня.
— Ещё как! — воскликнул Адам со всей искренностью. — Спасибо тебе, моя дорогая, любимая ня! Ты самая лучшая на свете! Я так тебя люблю, ты даже не представляешь, как сильно!
Она клекотнула от смеха.
— Это вс-сё ис-скупит, — вдруг сказала некстати.
— Что?
— Ничего.
Няня помолчала, вглядываясь в степную даль, где на грани видимости всё тянулся торговый караван копчан.
— Отец на каждый Праздник С-спас-сения мне дарил по кольцу, — добавила затем. — А я тебе ничего не дарила. В беднос-сти вырос-с.
— Нянь, ну что ты? — Адам так удивился, что даже встал на месте. — Ты мне меня подарила и всю эту Степь!
Няня снова коротко невесело клекотнула.
— Догоняй, — бросила затем и припустила лёгким бегом.
Глава 13
Караван
Они ждали — каждый на своём месте. Прятались за холмами, кочками, развалинами рассыпанные по Степи разведчики, сигнальщики, бойцы. Смирно лежали чуть прикиданные травой да маскировочными сетками дрессированные верблюды, паруса были сложены и скатаны в трубки, все термухи — цвета ковыля, под ними — кевлар, жилеты да шлемы с перчатками, но не штаны, иначе в бой не поскачешь, от погони не уйдёшь. Они звались Детьми Ветра и славились отчаянием в бою, невидимостью в засаде, нынче как один — трезвые и голодные. Дневная жара уже спала, но закатное солнце всё ещё грело затылки и спины. Медленно тянулись минуты, медленно темнело лазурное небо, постепенно сгущая палитру.
Наг едва вздремнул ночью и с утра крошки во рту не имел. Прямо хоть мышей лови, так жрать хотелось. Только пришёл сюда Горын не за мышами, а за куском себе не по зубам. И его, личного «клована», приволок.
Наг вздохнул. К ремню поверх кевларового жилета был надёжно пристёгнут чехол с хорошим, кстати, инструментом старинной работы: справная гитара с усилком на аккумуляторе — дорогая, редкая вещь, хозяин раздобыл, чтоб Наг ему брынчал, значит, да погромче. В чехле музыкант намедни спрятал энергетический батончик, взяли как-то груз таких, сразу и сдали, но часть поныкали. Убедившись, что Горын не отрывается от своей подзорной трубы и не закрывает рот, бесконечно пробуя языком ветер, музыкант незаметно вынул батончик, быстро съел и наелся, о чём сразу пожалел — от сытости его разморило, в иной ситуации Наг непременно опустил бы пониже капюшон термухи и вздремнул в этом розовом степном закате, да только рядом с Горыном глупо задрёмывать, того и гляди начнётся атака, так что спать — говно-идея в добавок ко всему бардаку, в котором Наг оказался уже давно и с которым так свыкся, что даже полюбил. Точнее, нашёл неоспоримые плюсы в своём нижайше-подчинённом положении.
А чего не свыкнуться? Кушали Дети Ветра сытно, всегда козлятина да тлятина в рационе была, жили адреналиново, особо Нага не обижали — таки игрушка атамана, придворный, х-хе, клован… Гадостей, конечно, он насмотрелся вдоволь, все последние годы уже ничему удивиться не мог, пережил сотни налётов, в которых, в прямом смысле слова, играл важную роль, и надеялся, что повезёт пережить и самого Горына.
У Детей ветра было принято — кто атамана убил в поединке, тот и сядет новым, так когда-то Горын и воцарился — припёрся из Степи, вызвал и убил прежнего вожака, да только полнился атаман дурной и дикой силой, пока ещё тот герой найдётся — Наг последние чешуйки растеряет. Шея-то вся под ошейником уже облысела. Гораздо вероятнее, что этот лихой репти подохнет в одном из своих набегов, Наг не сомневался, что однажды так и случится, возможно даже сегодня. Шутка ли, на шахтарей замахнуться! Тогда Нагу и пригодится рабский ошейник, в котором он ходил уже пятнадцать, сука-мать, проклятых лет! Извольте убедиться, в плену влачил существование, на нижайшем положении пребывал и, лишенный свободы действий, терпел всевозможное ущемление гражданских прав. А что всякий вечер был навеселе, да пару раз спьяну отведал со стола господского пищи специфической — указывать не следует, такое лучше утаить. Мясо как мясо, навроде козлятины, но без кислотцы.
Верблюд по кличке Туз — самый огромный и сильный верховой верблюд разбойников, нетерпеливо шевельнулся, может, овод укусил, но Горын только цыкнул — и тот со вздохом послушно замер под маскировочной сетью.
В общем, Наг старался не уснуть и не беспокоить понапрасну Горына, который лежал тут же, в траве, напряжённо рассматривая и пробуя на вкус Великую Степь, и сам от скуки поглядывал в плохонький одноглазый бинокль на полуразрушенный мегаполис неподалёку. Какие-то башни его еще стояли, другие завалились. Называлось это место Ква — остались эти буквы на одном фасаде, было оно таким заражённым до сих пор, что счётчики ажно верещали, а гнездились в развалинах одни пауки-переростки да дикие мутанты из людей, страшнее страшного — квичи. Такого квича он и выглядывал от скуки — посмотреть, содрогнуться.
Наконец раздались тихие сигнальные пересвисты, затем забормотала рация на поясе у Горына — это значило, объекты приближаются. Вскоре и дым каравана показался на горизонте, Наг перевёл бинокль и прямо обомлел — сразу проснулся и о квичах как есть забыл. Такого технического великолепия он и не видал никогда, только слышал, да не верил. Живут же проклятые высидиши с выродками обеих рас в Соединённых Шахтах! Разумеется, копь отказалась платить разбойникам дань, куда Детям Ветра со своими верблюдами до паровых машин!
— Треш-паке-ет… — протянул он. — Сука-ма…
— Заткнис-сь, — велел лежащий рядом Горын. — Не богохульс-ствуй…
Точнее, это Наг лежал под боком своего господина, хозяина, или как его, черта проклятого, назвать.
— Они ж нас всех положат!
— Умолкни.
Впереди каравана трещали пароциклы — две небольшие машины, каждая о двух колесах сзади и одним спереди, они проверяли дорогу, нет ли вырытых ловушек и ям на пути каравана. Проедет пароцикл, а уж за ним степной паровой танк валит, сокращённо СПТ, разработка шахтарей. Бронированный дом! Двигателем они ставили паровой котел на псевдоантрацитовых дровах. Делали такое топливо прессованием из тёртых старых покрышек, угля, пластика и порошковой перекиси. Танк ползёт по Степи — запас дров следом ползёт в прицепе, а дежурный солдат временами подкидывает.
В этом караване Наг насчитал сразу семь СПТ, каждый с трубой посредине, густой и чёрный дым клубами вырывался из раструбов этих труб и тянулся, тянулся за караваном, словно связывал его канатами с багряно-закатным небом. Перед трубами и за ними виднелись башенки с крупнокалиберными пулемётами, в них дежурили шахтарские солдаты в касках и полной амуниции, и Наг не понаслышке знал: чуть что — и пулемёты разразятся горячей смертоносной бранью. Восем штук колес крутились с каждой стороны от танка, вокруг них — гусеница. Караван был неуязвим! Это не копяне на верблюдах с десятком солдат! Да только Горын всё последнее время изгонял Нага из своего шатра, запирался со своими бригадирами и подолгу толковал. Наг проделал дырочку в ковре, туда смотрел, как хозяин чертит острым когтем по карте. Что-то они там придумали, и это не давало покоя Нагу!
Броня танков делалась из рептидюраля довоенной разработки, на основе чешуи, но многократно усиленной. Была она очень прочной, хорошо держала пули и даже заряды реактивных гранат, коих у разбойников не так и много водилось, а пули — те сами лили. В общем, не особо шахтари и опасались нападения, максимум опасности — первому танку упасть в яму-ловушку на пути, но для того и ехали впереди харлеи с бронированными кабинами. По слухам, другая банда пыталась взять караван шахтарей лет пять назад, так от прямого нападения на верблюдах они отбились пулемётами и ручным оружием, положили всех, ох, не пожалел атаман своих бойцов! Теперь Горын туда же. Плохой их гороскоп!
Сами же танки везли торий — дорогое ископаемое. На нём работали реакторы в крупных подземных поселениях Соединенных Шахт. А провезти торий от месторождений, где его добывали ещё до войны, можно было только посуху. Кроме того шахтари искали под песками старые склады канувших в Лету обогатительных предприятий. Регулярно отправляли экспедиции с детекторами, те находили торий, грузили в сейф-контейнеры и везли к ближайшей станции. Чудо-машина этот СПТ! Наг не верил, что внутри помещалось до десятка голов экипажа, теперь убедился: есть, где поспать и чо пожрать со всем комфортом: гамаки, горячая печь, холодильник с пивом и жратвой, и главное — торий в свинцовых сейфах-контейнерах, защищающих поисковиков от радиации. Так что брать этот груз предстояло вместе с упаковкой.