Чтение онлайн

За эти земли еще не так давно вспыхивала борьба с соседним Долесским княжеством, потому как лежали они как раз на границе двух владений. Порой переходили под власть Долесского князя, но последние полвека ненадежно утвердились под взором Волоцких правителей. Может, от того, что мотало их с одной стороны на другую, доверия большого к князьям здешние старейшины так и не обрели. Так говорили люди о Кременье — и то, что слышала Гроза. И постепенно рассказы эти всплывали в памяти, как отступала первая растерянность и смятение из души после всего, что случилось накануне.

Слышала она ночью, когда Таномир уже спал на своей лавке и Беляна под боком посапывала спокойно, как говорили тихо в сенях муж с женой. Многого она разобрать не могла, но все же доносились до нее кое-какие обрывки их разговора.

— К Слепому надо бы их сводить, — рассуждала Ярена. — Может, он что скажет. Зря ты их не расспросил…

— А что расспрашивать? — проворчал в ответ старейшина. — Та, что Беляна, это явно княжна. На мать свою похожа. Да и слыхал я, что почти луну назад сбежать она хотела от своего жениха…

— А вторая? — не унималась большуха.

— Кто его знает… Но раз с княжной, — голос Вегласа стал чуть глуше. — Там видно станет. Не гнать же.

И закрутилось горло тугой спиралью тревоги. А ну как решат князю сказать о том, где дочь его прячется? Может, конечно, и было так верно, да Гроза не хотела, чтобы Владивой снова стал решать судьбу Беляны, которая и без того сопротивлялась тому, чтобы кровь древних княжьих родов с варяжской мешать. Видно, Макошь сама так посудила. И, коли доберется сюда скорее всех других напастей княжич Любор, то, стало быть, для него Беляна уготована, и ничто тому уже помешать не сможет. А Грозе надо было в том убедиться.

Но, как водится, ожидание становилось тем невыносимее, чем больше дней проходило от того мига, как отправился нарочный от старейшины в сторону Оглобича, да там и пропал как будто. В Кременье тревожились родичи молодого парня. Кто-то говорил, что тот просто вернется уж с тем, к кому его отправили о Беляне рассказать. Другие судили, не случилась ли с ним в дороге какая беда.

Дозорные Кременья, как возвращались с поручения Вегласа, говаривали, что видели чужие следы вокруг веси: значит, не слишком варяги поверили в уверения старейшины, что девиц сбежавших здесь нет. И пока они выходили из избы только вечером, да и то — прикрыв головы платками, тщательно спрятав под них волосы. А Гроза рвалась отсюда душой, зная, что недалеко от этих мест то самое озеро, где повстречал однажды отец матушку. Заветное озеро, девичье, куда мужчинам ходить нельзя. А он вот пошел, забрел почти случайно. Да лучше бы не забредал.

Гроза успела уже помалу расспросить Ярену о том озере, что называлось Ледным. И уже путь туда себе наметила. Другое дело, что никто из мужчин ее туда не мог проводить, а женщины, хоть и знали о заветном месте, не желали тревожить его попусту. А то как и на какое лихо можно налететь: там, где Мать Земля и Отец Небо с через духов с явью разговаривают, легко переступить острую грань. И как бы Гроза ни пыталась от княжны намерения свои скрыть, чтобы не беспокоилась зазря, а Беляна о том быстро догадалась. И вновь завязался нынче разговор вечерний под светом лучин и склонившегося уже к окоему светила, что заглядывало в открытое настежь оконце, под тихое постукивание ткацкого стана, за которым сидела Ярена. Грозе все мало было, обо всем расспросить хотелось — и оттого путь до Ледного казался совсем коротким: только за околицу ступи. А ведь, если подумать, то почти до другой веси придется дойти: до Порогов, что как раз лежала между двумя водами, озерной и речной. И все то время, что Гроза выведывала у хозяйки подробность за подробностью, княжна и делала вид, что больше тем, что у нее в миске, увлечена, а нет-нет, поглядывала с осуждающим интересом.

— Значит, до Ледного собралась? — поймала ее в тот же день в сенях. — Коли варяги где-то тут крутятся, они быстро тебя споймают. Раз уж надо тебе туда, подожди, как Любор за мной приедет, а там мы тебя проводим надежно. И дальше, куда пойти пожелаешь: в Белый Дол или в Ждимирич к жениху. Домаслав тебя примет. Род у него большой и сильный: они сумеют тебя от Ярдара оградить.

Гроза только головой покачала.

— Боюсь, не захочет теперь такую невесту Домаслав. Он все говорил, что не верит, будто я вилой стать могу. А теперь вот только в это верить и придется.

— Не решай за него. Дай ему решить, — укорила княжна.

— Сначала мне нужно до Ледного озера добраться.

На том и договорились, что не станет Гроза лезть на рожон и торопиться в дорогу одна: ведь вряд ли кто-то добровольно решится ее до озера сопроводить, зная, что за ней варяги, может, до сих пор надзирают. Потому продолжилось ожидание хоть каких-то вестей от Любора. Приезда его или отказа приехать за Беляной. И хотелось отцу тоже передать, что Гроза жива, что не убили ее, что не сгинула в чаще, разодранная на куски каким зверем. Да только в Белом Доле ее скорее всего искать станут, потому любая связь с ним сейчас — опасна.

И как ни хотелось покинуть поскорее приветливое и надежное, словно укрепленный город, Кременье, что так ласково и открыто встретило двух беглянок, а от приглашения отпраздновать Ярилу Сильного не откажешься, не оскорбив при этом старейшин да и всех, кто здесь живет. Беляна тревожилась, конечно, ожидая, что со дня на день за ней приедет Любор, а уж тот задерживаться здесь не пожелает. О том, чтобы вернуться в Волоцк, под присмотр и защиту князя, она теперь и не помышляла. И отчего-то страшно было видеть, как рвет княжна последние связи со своим родом. Как идет до конца по той тропке, что рассыпается за спиной — не вернешься.

Но скоро девушки увлекли Грозу и Беляну в подготовку к празднику большому, когда славят Ярило, что набирал в эти дни самую большую силу. Когда ласкает он молодые всходы — и они буйно идут в рост. Пришлось отвлечься от тяжких дум: тут уж волей-неволей в стороне не окажешься.

Незаметно подступил день самый важный, самый разудалый. Гуляния нынче будут едва не более буйные и долгие, чем на Купалу. Да только по праву нынче парни молодые на нем главные. И в Кременье уже давно выбрали на этот год Ярило, который будет принимать от люда всю благодарность и многие обряды исполнять, что нужны для славления молодого бога.

Нынче честь эту первый раз возложили на Таномира, сына Вегласа. Тут-то Гроза и подумать успела, что он теперь совсем жених нарасхват будет у девиц весь день да и после него. И не посмотри, что не так давно детскую рубаху на порты сменил. И как гордился Веглас сыном до того, а теперь возгордился еще больше. И все говорил, что снова справедливость богов обратилась к его крови. После нескольких лет забвения.

Что то значило, Гроза размышлять не стала. У каждой семьи своя история, что порой тянется через многие годы, а истоки ее и вовсе утопают в дремучих далях времени.

Как и положено на Ярилу Сильного, с утра светило выкатилось ясным жарким шаром на небосклон — только и радоваться. И ни облачка ни одного не было с рассвета самого: Гроза видела, потому как сама проснулась нынче ни свет, ни заря и сразу, едва косу прибрав, отправилась за водой к ближнему колодцу. Да там и простояла долго, наблюдая, как Око поднимается между тонких, натыканных частоколом стволов сосен. Как пронзает лучами туманную пелену, что устилает корни, путается в траве, уже поднявшейся далеко от земли. Как загораются темноватой зеленью иголки в кронах и листочки молодые на березах, что тут и там стояли между дворов: совсем молодые, только набирающие толщину веток, и старые, которые видели, верно, еще густой лес вокруг себя, прежде чем появились на берегу Широкого ручья первые люди.