Чтение онлайн

К тому времени, как Хань-Шэн дошел до главного зала, его воины окружили резиденцию и увели охрану. Сделали это быстро и тихо. Настолько скрытно, что Фэн-Жун даже не заметил перемен в собственном доме.

Тревога постучалась к маркизу только тогда, когда тот подошел к главному залу и вместо привычных слуг увидел солдат в черных доспехах, без опознавательных знаков. Маркиз на несколько секунд остановился и обратился к слуге, который его сопровождал:

— Зачем князь Хань явился сюда?

— Не знаю, господин. Возможно, в поместье остались какие-то вещи маркизы.

— Сам князь пришел за барахлом никчемной жены?

Слуга смутился и сделал шаг назад, осознавая сказанную глупость. Фэн-Жун вошел в главный зал.

Князь в черных одеждах сидел на том же месте, которое при жизни занимал его отец. А потом это место перешло по наследству к нему. Правда, в отличие от отца, князь Хань выглядел немного пугающе. Бледное лицо, ледяные глаза, смотрящие чуть выше головы маркиза, вызывали в мужчине тревогу. Руки начали едва заметно подрагивать в предчувствии беды. Чтобы не выдавать своего состояния, Фэн-Жун сложил руки перед собой и сделал поклон.

— Приветствую великого князя в резиденции маркиза. Чем могу служить господину?

Хань выждал несколько секунд, прежде чем ответить.

— На маркиза поступил донос, — медленно произнес князь. — Ваше поместье подозревается в связи с сюннами, шпионаже и заговоре против государства.

Хань говори медленно, лениво, смакуя слова и чужие эмоции. Слуги, сопровождавшие маркиза, с опаской переглянулись. Каждый знал, чем для поместья может обернуться это обвинение.

— Это клевета! — маркиз упал на колени. — Семья Фэн поколениями служила империи! Мои предки были верны императору! Заслуги дома маркиза…

— Я знаю, — перебил его князь. — Поэтому прибыл сам разобраться в этом недоразумении.

Маркиз нервно сглотнул. В последнее время всем управляла мать. Он, конечно, старался быть осторожным и нигде не оставлять следов, но сейчас был не уверен, в том, что старая госпожа успела все спрятать.

— Поднимитесь, маркиз, — приказал Хань. — Как только мои люди обыщут поместье, честь вашего дома будет восстановлена.

Фэн-Жун с трудом поднялся. Ноги казались ватными от волнения. Он посмотрел на слугу. Тот перевел взгляд на солдат у дверей павильона. Выйти без разрешения князя было невозможно

— Я могу предложить вам чай или закуски, чтобы скоротать время ожидания? — предложил маркиз.

— Нет, — отрезал Хань. — Моя княгиня будет недовольна, если я не смогу разделить с ней трапезу.

— Ваша княгиня? — удивился маркиз и тут же осекся. — Простите, я не знал, что у вас появилась супруга.

— Мы ждем прибытия императора, чтобы объявить об этом счастливом событии.

Фэн-Жун растерялся еще больше. К такому событию, как приезд императора, всегда готовились очень заранее, но почему сейчас до него не дошло ни единой новости об этом событии?

— Это будет великой честью для всех жителей.

Хань кивнул и взглядом приказал маркизу сесть в кресло. Тот спешно и неуклюже исполнил приказ. С этого момента минуты для маркиза потекли мучительно медленно. Ожидание приносило почти физическую боль. Хань-Шэн молчал. На любые попытки завязать беседу отвечал сухо, односложно. В какой-то момент Фэн-Жун перестал пробовать завести разговор с господином и молча ждал результатов обыска.

Маркиз надеялся, что его секретарь догадался все не переданные письма хранить в тайниках, и что в личной сокровищнице старой госпожи не будет ничего, что указывало бы на ее связь с варварами. Вот только маркиз не знал, что все доказательства уже были в руках Хань-Шэна. А этот обыск нужен был только для того, чтобы народ не назвал члена императорской семьи жестоким и несправедливым.

Собственная репутация не сильно волновала князя. Но она могла отразиться на княгине и их будущем сыне. И теперь, чтобы не усложнять жизнь будущему наследнику княжеской резиденции, он посчитал необходимым соблюсти некоторые формальности.

Сколько на самом деле длился обыск, маркиз сказать не мог. Двери павильона открылись в тот момент, когда зимнее солнце начало уходить с небосклона. Первым вошел личный слуга князя, господин Лян. В руках у Ляна ничего не было, и Фэн поспешил вздохнуть с облегчением. Но этот выдох застрял в горле. Следом за Ляном в павильон внесли несколько сундуков из личной сокровищницы старой госпожи, счетные книги, которые всегда хранились в тайнике у матери, и резную шкатулку из его кабинета.

— Говори, — Хань-Шэн обратился к слуге.

— Это все найдено в резиденции. При свидетелях.

— Что там?

Солдаты молча открыли сундуки.

— Золото сюннов три сундука, — начал перечислять Лян. — Меха, которые носят варвары, золотые и серебряные украшения.

— Это ничего не доказывает! — взорвался Фэн-Жун.

Он хотел броситься вперед и попытаться доказать князю свою невиновность, но солдаты не дали ему это сделать. Князь на попытки маркиза оправдаться, внимания не обратил. Лян продолжил доклад.

— И письма. Думаю, князю следует самому взглянуть.

Хань-Шэн кивнул. Фэн-Жун побледнел. Он узнал письмо от второго господина, которое не успел передать сюннам. Он не знал, что было написано в письме, но был уверен, что его было достаточно, чтобы вынести ему, маркизу, смертный приговор.

Сюэ-Жэнь

“Ледяной павильон” не зря носил это название. Холод пронизывал этот двор. Сквозняк завывал, словно дикий зверь. Сюэ, пытаясь хоть как-то согреться, забилась в один из углов павильона и накрылась какими-то случайно найденными тряпками.

Шелковые одежды, в которых ее вытащили из собственного двора, совершенно не грели. Пальцы почти не двигались. Чтобы уменьшить страдания тела, Сюэ-Жэнь попыталась забыться во сне. Только сон этот оказался не таким, как ей хотелось бы.

Во сне она опять находилась в этом самом павильоне. Только теперь она была хозяйкой резиденции маркиза. Ненавистная Мин-Сю с огромным животом, стояла перед ней на коленях. Было также холодно, как и сейчас. Свист хлыста, разрывающий плоть, звучал музыкой в ушах. Мин-Сю носила законного наследника маркиза. Выродка, который стал символом его слабости и ее, Сюэ-Жэнь, поражения. Она не слышала собственных слов, но упивалась секундами победы. Это была ночь, когда ее заклятая соперница должна была лишиться всего: мужа, клана, ребенка, жизни.

Во сне Сюэ хорошо помнила кинжал, который держала в руке. Черная рукоять, идеальный клинок. Она почти с удовольствием пронзила упругий живот. Почувствовала, как сталь прошла сквозь ткань платья, разорвала кожу, пронзила тело не рожденного, но уже сформированного младенца. Теплая, липкая кровь соперницы полилась по рукам.

Сюэ-Жэнь проснулась от собственного смеха. Она несколько раз моргнула, не сразу поняв, что происходит.

— Нет, — прошептала она. — Нет! — крикнула громче. — Здесь должна быть ни я! Ни я!