Чтение онлайн

— Не бойся. Твой муж очень богат.

— Мы еще не совершили брачный обряд, — напомнила князю, хотя уже знала, что во всех реестрах я была записана как его единственная супруга.

— Через несколько дней резиденцию украсят красным шелком. Не беспокойся.

Я не беспокоилась. До того момента, пока солнце не поднялось высоко над поместьем, а вдалеке не раздался властный женский голос:

— Быстрее Аньэр! Я не могу ждать!

Мы переглянулись, лицо князя настолько побледнело, что я за него испугалась. В глазах вспыхнула паника.

— Но госпожа, в такой час! Даже князю не доложили!

— Я ему еще и докладывать должна?

— Госпожа, не торопитесь так!

— Цин-цин! [17] Не нужно врываться в павильон! Девушка еще спит! Ты же супруга моя! Нужно соблюсти этикет!

— Бися! [18] Это дом моего сына!

— Сердце мое! Дай княгине время подготовиться!

— Это матушка, — одними губами произнес князь.

А я запаниковала. Император с супругой должны были прибыть только через два дня. И я не была готова к их внезапному появлению.

— Госпожа! — в саду появились бледные Мэй и Лян.

Больше они ничего сказать не успели. Я застыла в растерянности. Из глубины поместья, почти бегом, к нам навстречу мчалось алое пламя. Одежды благородной супруги развивались, золотые украшения позвякивали, властная аура затопила все свободное пространство. Но поразительным было не это. Поразительным был высокий мужчина в императорских одеждах. Он был точной копией Хань-Шэна, только старше лет на двадцать. С такими же, как у сына, ледяными глазами, переполненными смесью обожания и паники.

Не сговариваясь, мы с князем тут же поднялись, чтобы встретить Императора с Супругой. Сердце замерло. Я много слышала о Благородной Супруге от матери и от самого князя. Но вся эта информация сводилась к тому, что она была единственной женщиной, которую ценил Император. Каким на самом деле человеком была главная наложница империи, я не знала.

— При… — начала я, но тут же была перебита.

— Ты моя невестка?! Такая маленькая! А ручки! — она бесцеремонно схватила мои кисти и начала внимательно рассматривать.

Я не знала, как на это реагировать. Только видела, как Лян не дал Мэй броситься на защиту, а Хань посмотрел на отца с каким-то обреченным отчаянием.

— Ни одного приличного браслета! Бися! Где мои шкатулки с браслетами?!

Императорский дворец

Императрица долго стояла, глядя напротив высокой двери холодного дворца. Место, которого до обморока боялась каждая обитательница гарема. Императрица смотрела на облупленную дверь и думала о том, сколько крови, слез, отчаяния и женских судеб видели эти выцветшие от времени стены. Сколько наложниц прошлого встретили здесь смерть, и еще большему количеству женщин только предстоит провести здесь самые страшные годы.

Когда-то давно Императрица и сама боялась попасть в это жуткое место. Она старалась избегать эту часть дворца, чтобы не накликать на себя беду. И вот, она впервые стояла в этом печальном дворе, чтобы свести счеты с соперницей.

Евнух, сопровождавший Императрицу, молча смотрел в пол, не решаясь торопить госпожу. Второй слуга, державший поднос с вином, старался и вовсе не смотреть на Императрицу. То, что должно было произойти в этом павильоне, его пугало. И только страх поплатиться собственной жизнью за ошибку, заставлял крепко держать поднос.

Наконец-то Императрица кивнула. Евнух толкнул дверь. В павильоне было сыро, пахло пылью и отчаянием. Наложница Цян стояла в центре комнаты. С момента заключения прошло всего несколько дней. Она еще не смирилась с провалом, и в глазах горела надежда на спасение.

— Императрица? — усмехнулась наложница, с нескрываемым удовольствием пропуская традиционные поклоны и игнорируя статус гостьи. — Не ждала таких гостей. Зачем пришла? Позлорадствовать?

Императрица на грубость внимания не обратила. Высокомерный тон наложницы ее никак не задел. В этом поведении она видела только отчаянные попытки спастись.

— Нет, — спокойно ответила Императрица. — Я пришла, чтобы предложить тебе шанс спастись от позора.

— Позора? Я мать второго принца. Мой отец — чиновник, стоящий у драконьего трона. Император верит ему как себе. Мой брат…

— Все они уже в Небесной Тюрьме. А твой сын заперт во дворце “Небесного спокойствия” до возвращения Императора. Как только Его Величество вернется, пройдут казни. Возможно, император вспомнит о кровных узах и сохранит жизнь сыну. Лишит титула и сошлет куда-нибудь подальше от столицы, без права на возвращение. Но твой родительский клан обречен.

— Ты лжешь.

В глазах наложницы Цян не было страха. Была только уверенность в том, что Императрица ей врала. Она не могла поверить, что отец был так глуп, что дал наследному принцу возможность себя разоблачить.

— У тебя есть выбор, Цян. Как закончить свой путь.

Вперед вышел слуга с вином. Наложница несколько секунд смотрела на красивый сосуд с длинным горлом и узким носиком. В какой-то момент мелькнуло осознание происходящего.

— Ты подносишь мне яд?

Императрица не ответила. Она смотрела на ту, которая пыталась уничтожить ее сына, и ничего не чувствовала. Ни жалости, ни ненависти. Как бы они с Благородной Супругой ни старались держать в шести дворцах мир и порядок, в борьбе за трон все средства были хороши. И ей самой просто повезло, что наложница Цян проиграла.

— Это будет лучшим исходом для тебя. Или ты хочешь своими глазами увидеть, как отрубят голову твоему отцу?

— Этого никогда не случится!

Цян махнула рукой. Кувшин с отравленным вином упал на пол и разбился. Ядовитые брызги разлетелись в разные стороны. По комнате разнесся сладкий запах алкоголя. У наложницы от злости сбилось дыхание. Любимая дочь благородного рода не привыкла к такому отношению. Но Императрица к этому была готова. Она махнула рукой, и через минуту в комнату вошли три крепко сложенные женщины. Две схватили наложницу за руки, а третья достала длинный белый шарф, встала на табурет и перебросила шелковую ткань через потолочную балку.

— Нет! Ты не посмеешь! Не посмеешь!

Наложница Цян пыталась сопротивляться. Но ее тело, хрупкое от природы и истощенное тремя днями голода, было бессильно перед палачами.

Смерть была долгой, мучительной, страшной. Слуга, который принес вино, старался не смотреть на женщину, дергающуюся в петле. Евнух, хоть и видел за свою жизнь немало трупов, тоже отводил взгляд. А вот Императрица внимательно наблюдала за тем, как уходит жизнь из тела предательницы. Не потому, что испытывала радость от победы. Просто она привыкла принимать последствия своих решений.