Чтение онлайн

Когда наложница Цян перестала двигаться, а руки повисли вдоль тела безжизненными плетями, Императрица произнесла:

— Наложница не выдержала позора, от поступка отца, и, не желая осквернять имя Императора, покончила с собой. Мы скорбим об утрате. Тело наложницы будет захоронено без почестей, но с соблюдением традиций.

Евнух и все присутствующие поклонились и замерли в этой неудобной позе. Тело в петле перестало раскачиваться.

— Императрица довольна? — спросил скрипящий голос старика.

Высокая тень Двуликого появилась в десяти шагах от мертвеца.

— Императрица довольна, господин, — ответила женщина и опустилась на колени перед божеством. — Я готова исполнить любой ваш приказ.

— Помни о нашем уговоре, женщина. Твои потомки будут править до тех пор, пока будут процветать потомки Благородной Супруги. Если с кем-то из детей, внуков, правнуков что-то случится, вся династия падет и на драконий трон сядет потомок третьего князя.

— Мой род будет помнить о договоре с господином.

Двуликий кивнул и исчез, так же незаметно, как и появился.

Мин-Сю

— Госпожа, не волнуйтесь, — шептала Мэй, стоя рядом. — Господин обязательно придет.

Из-под плотной шелковой фаты я ничего не могла рассмотреть. Видела только ноги служанки и испытывала неприятное чувство повтора. Выходя замуж за маркиза, я точно так же сидела в комнате и смотрела на ноги Мэй. Фэн-Жун в ту ночь не пришел. Так, он первый раз показал свое пренебрежение законной женой. Тогда я чувствовала острую обиду. Наивная Мин-Сю, которая видела трепетную заботу отца о матери, была уверена, что Фэн-Жун будет заботиться о ней так же. Сейчас, совершив второй брачный обряд, мне хотелось верить, что такое больше не повториться. Но время шло. Хань-Шэн тоже не появлялся. Я нервно теребила подол свадебного наряда и не знала, куда себя деть.

— Все в порядке, — ответила я служанке и протянула ей руку.

Голос дрогнул. Надо же, я столько всего пережила, а отсутствие мужа в брачную ночь все равно причиняет боль.

— Еще рано, — Мэй сжала мою ладонь. — И Император в поместье. Князь не может просто взять и уйти.

Она, как никто, понимала, что сейчас происходило у меня в душе.

— Конечно. Ты права.

Мы замолчали. Я пыталась сохранить достоинство. И убедить себя в том, что даже если Хань-Шэн и не придет, то он уже достаточно сделал для того, чтобы я не жалела об этом браке.

— Мэй, — обратилась к служанке, минут через двадцать. — Принеси воды. И гаси свечи. Уже совсем поздно.

— Я сам погашу.

Я не слышала, как открылись двери, но почувствовала, что стало холодней. Мэй тут же убрала руку и прошла вперед.

— Господин, — сказала она, и следом раздались торопливые шаги.

Сердце сжалось от радости и немного от стыда за то, что я в нем сомневалась.

— Прости, — голос князя стал как будто мягче, — я не хотел, чтобы ты волновалась.

— Я все понимаю. Гости и Император требовали твоего внимания.

Он ничего не ответил. Снял фату, и я наконец-то смогла увидеть его лицо: красивое и родное. Он опустился на колени и снова поцеловал ладони.

— Прости, в прошлый раз я не смог о тебе позаботиться.

— В прошлый раз ты не мог и о себе позаботиться, князь, — не удержалась от колкости, вспомнив нашу первую близость.

— Сегодня я все исправлю.

Он посмотрел прямо в глаза, и на мгновенье замер, как будто решаясь сделать следующий шаг. Но только на мгновенье. Горячее дыхание, смешанное с зимней сладостью фиников, обожгло губы. Пальцы сжимали ткань уже не от волнения, а от сладкого предвкушения. Осторожные руки поднялись от бедер к талии, тяжелая шелковая ткань скользнула на пол.

— Я так долго тебя ждал, — шепнул князь, и прохладные губы коснулись шеи, ключиц, обнаженных плеч.

Он двигался, не спеша, осторожно изучая каждый миллиметр моего тела. Пальцы сжимали бедра, губы ласкали грудь, живот, то спускались вниз, касаясь чувствительного бугорка, то возвращались наверх с обещаниями бесконечного блаженства.

Говорят, что весенняя ночь стоит тысячи золотых монет. Но зимняя оказалось бесценной. Пальцы крепко впились в обнаженную спину мужа. Каждое его движение отдавалось вспышкой острого удовольствия во всем теле. Дрожь пробегала от кончиков пальцев ног до самой макушки. Тело само выгнулось, стремясь к нему навстречу. В желании стать единым целым. Стоны отражались от ширм и тонули в алых шелках брачной комнаты.

Хань-Шэнь

Казалось, что счастье заполнило собой все пространство комнаты, двора, усадьбы. Оно переполняло его, отражалось во всхлипах и стонах любимой женщины. В ее сначала робких, а потом отчаянно уверенных поцелуях. В ее сверкающих глазах. В ее стремлении слиться с ним в единое целое.

— Мое сокровище, — шептал князь, сжимая в руках дрожащее тело княгини. — Мое счастье…

И она улыбалась ему в ответ. И от этой улыбки тело разрывалось сотнями ярких фейерверков, чтобы потом собраться вновь в единое целое.

Центральная площадь

Казнь маркиза привлекла на торговую площадь жителей всего уезда. Впрочем, не только в маркизе было дело. Кто-то пустил слух, что на этом кровавом мероприятии будет присутствовать сам князь с молодой супругой. Простолюдинам просто хотелось развлечься серым зимним утром, одновременно утолить кровожадность и любопытство. Местная знать рассчитывала, что князь, заключив официальный брак, теперь возьмет в дом наложниц. И его публичное появление было расценено как хороший повод для укрепления связей с императорской семьей.

Чтобы ничего не пропустить, горожане начали собираться на площади еще до рассвета. Простолюдины, мелкие чиновники, торговцы и ремесленники, создавали темную толпу с вкраплениями ярких пятен. Люди перешептывались, делились сплетнями и подробностями преступлений, совершенных домом маркиза. Рассказывали про то, что маркиз прятал в доме варваров, что в его сокровищнице было найдено бесчисленное число сундуков с золотом и серебром, которое было предназначено для взяток и подкупов.

Конечно, подробностей дела никто не знал. Кто-то ссылался на соседа, чья свояченица дружила с кем-то из прислуги особняка, кто-то на клиента мясника, где поместье закупало туши, а самые смелые упоминали цензоров, которые поделились подробностями дела по большому секрету. Самые смелые утверждали, что для раскрытия заговора в дом Фэн-Жуна были внедрены шпионы дворца. Некоторые предполагали, что этим шпионом была маркиза, дочь генерала Вэй. И в награду за свою работу и честь лично император пожаловал ей золото и брак с третьим князем, таким же беспощадным, как и сама девица Вэй.

— От тигра щенки не рождаются, — глубокомысленно сообщил мужик в засаленном ватнике, услышав про роль маркизы в раскрытии заговора.

Повозка князя Хань появилась как раз в тот момент, когда Фэн-Жуна поставили на колени перед толпой. В жалких тюремных одеждах он уже не выглядел таким важным и гордым, как в тот день, когда Мин-Сю увидела его в первый раз. Несмотря на жалкий вид, ни жалости, ни сожалений Мин-Сю не почувствовала. Она стояла рядом с мужем и в глубине души радовалась, что на коленях стоит маркиз, а не ее отец и братья.