Доктор Эстерхази в юности
Шрифт:
— Обливается потом. Эта женщина может вспотеть посреди снежной бури. — Он благодарно кивнул, поднял свой бокал. — За славного американского орла, пусть он подольше клекочет. — Они выпили.
— Ну, что ж, замечательная женщина ваша миссис. Хотя, по-моему, этот союз выглядит немного загадочно. Вы с ней, то есть. Несхожие.
— Загадочно? — выдохнул Аберкромби. — Ничего подобного. Она была женщиной не первой молодости, до сих пор не вышедшей замуж, а я — чиновником без кабинета. Её дядя — сенатор Адельберт де ла Дерриер, из Делавэра, председатель Сенатской Комиссии по иностранным делам и ярый республиканец с полными карманами протекции; ничего тут загадочного; скажите, вы что, собираетесь угощать выпивкой всю команду?
Джим Денди снова полез в кабину своей паровой каллиопы[31]. В воздух ударил новый взрыв водяной музыки, перешедший, такт в такт, в «Whiskey in the Jar»[32]. Казалось, из самой земли, повырастали фигуры, с чашками, кружками, баночками от джема и кастрюльками. — Давайте, представлю вам всех, — предложил Текс, пока майор Джим разливал. — Благородный Биксби; Косоглазый Джо; Бездельник Дик; Вермонтский Моисей; Еврейский Моисей; Шадрак Джексон, бывший чёрный «бизон»[33]; Геттисбёрг Симс…
— Восхитительно, джентльмены.
— Копьеметатель, Большая Луговая Собачка, Миннетонка Три Волка, Чалый Конь, Воронобой…
— Не переставай наливать. Мои краснокожие друзья. Восхитительно. На войне — враги. В мире — друзья. Но, Чалый Конь. Зачем в боевой раскраске?
Скорбно декламируя, Чалый Конь объявил, что Жёлтые Волосы попал в беду, что он (Чалый Конь) видит много дымов и слышит свист смерти, и слышит крик орла… и что солнце не поднимается и не садится. Он простонал и припал к выпивке.
— Что всё это значит, парни?
Титер поворчал. Пожевал губами. Сообщил ему. — Пфу, — заявил Посол Соединённых Штатов. — Эти суеверия!
— Ладно. ген’рал, думайте, как хотите, но в прошлый раз, когда Чалым Конём овладели дух, в прошлый раз… первый раз… неважно; почему тогда он шатался вокруг со стонами Лягушатник, Лягушатник, жаловался, что его маленькая спина отчаянно разболелась; что тогда случилось? Спустя лишь несколько дней мы услыхали, что у французского императора случились жестокие почечные колики и он сдал целый армейский корпус пруссиянцам, разве не так, Джим?
— Ну, это точно. Так и было. Гляньте, кто это?
«Это» оказалось фигурой в мундире, которая подскакала на лёгкокавалерийском коне; быстро спешившись, человек спрашивает: — Сэр, не вы ли американский посол?
— Это я, юный сэр. А кто вы?
Юный сэр отвечает, что он — Энгельберт Эстерхази, имперский придворный служитель; он выглядит чрезвычайно взволнованным, с явным трудом сохраняя самообладание. — Ах, слава Богу, ваше превосходительство, я так и подумал, что это ваш экипаж… Сэр! Возникла ужасная ситуация. Графа Кальмара несомненно похитили и я не могу ни попасть в город, ни пересечь его, чтобы сообщить об этом кому-то из наших властей; я не знаю, что происходит и прошу вашей помощи, как эмиссара.
— Выпейте, корнет.
— Нет-нет, я…
— Корнет, как эмиссар дружественного государства при дворе вашей страны, я велю вам выпить! — В руку ему всунули оловянную чашку и юный корнет Эстерхази выпил. Точнее, залпом проглотил. Он затрясся. Он зашатался, выставив руку для равновесия. Ковбои рассмеялись. Даже индейцы заулыбались.
— Это не токайское! — выдохнул он.
— Хо-хо. Нет, это не токайское, просто такого же цвета; покончите с ним, прежде чем расскажете, зачем нужна моя помощь. Давайте же. До дна!
Корнет принуждённо повиновался, но не одним-единственным большим глотком, а несколькими поменьше. Тяжело дыша, он утёр рот. — Я хочу, чтобы вы помогли мне выручить графа Кальмара!
Генерал Аберкромби махнул, чтобы все питьевые посудины снова наполнили. Затем все опять выпили. Потом он сказал: — ну, корнет Эээ… ааа… эээ… — ну, корнет. Боюсь, это не входит в рамки моих официальных обязанностей, да простит меня тот достойный джентльмен, граф Как-его-там?
Корнет отвёл кастрюльку от губ. — Ваше превосходительство, но он граф Кальмар лишь инкогнито! На самом же деле он Магнус, король Скандии и Фрорланда!
Собравшиеся берейторы никак на это не отреагировали, продолжая бродить к бочонку бурбона и от него. Но генерал Аберкромби, которому выпивку подносили, напустил на себя задумчивый вид. — Что ж, это придаёт всему другую окраску… царствующий монарх — это не просто… «Скандия и Фрорланд» вы сказали? Да. Да? Так ведь подданные короля Скандии и Фрорланда за последние годы в несметном количестве мигрировали в Соединённые Штаты. Они усердно трудятся, усердно пьют, быстро обживаются, хотя очень привязаны к своей старой родине; исправно голосуют на всех выборах и они — почти все — присоединяются к той самой Республиканской партии, что спасла Штаты. Так…
Что-то пришло на ум майору Джеймсу Элфонзусу Денди. — Скажите. Вот этот ваш король. Не жёлтые ли у него волосы, нет?
— Почему же, да. У него — жёлтые. Да. Да, жёлтые.
Майор довольно тряхнул головой. — Ладно. Значит, во как. И вот чего! Ещё вопрос! Не эти две страны называют Землёй Полночного Солнца? Ну, точно! Прямо, как сказал старина Чалый Конь: «Солнце не поднимается и не садится», ладно! Значит, во как; народ, готовьте карабины.
Аберкромби склонился вперёд. — Откуда ты всё это разузнал, мой пернатый друг в боевой раскраске? И что ещё ты об этом знаешь?
Чалый Конь испустил грандиозную отрыжку. — Знахарь посылает весть. Не знает, что он Знахарь. Он дует в орлиную свистульку. Чалый Конь слышит. — Веки индейца опустились. Но из-под них ещё мерцали глаза. — Зонтичное дерево, — провозгласил он. — Смерть. Зонтичное дерево. Жёлтые Волосы. Много дымов. Орёл, орёл. Зонтичное дерево…
Аберкромби спросил: — Ну и что теперь делать с этой чертовщиной?
Немного успокоившийся Эстерхази заявил, что у него промелькнуло что-то… что-то в уголке ума… он не вполне…
Встрял Текс Титер, налив воды (немного воды) в пустой стакан и взбалтывая её там, чтобы собрать оставшийся аромат виски: он неспешно произнёс: — Значит, теперь мы узнали про какое-то малость странное дерево, родом из Их Тальянских краёв, как они это называют, похожее на сон тик ную сосну, какие растут на берегу. Значит…