Чтение онлайн

Надо убрать здесь всё и убираться самой.

Морщась, подхватываю повязки и говядину.

– Бенту, ты не мог бы…

Скрипит дверь.

Кратко вздрагиваю. Что хуже - пациент мой, развёрнутый ко входу, вздрагивает тоже!

Разворачиваюсь, умоляя, чтобы это оказался кто-то из рабов. Тогда я отговорюсь…

В проёме стоит Игнасио.

Мрачный как смерть. Лицо - тёмное. Его тень ложится через весь пол, перерезая пространство между нами - но даже так я понимаю, что он смотрит прямо на нас.

На меня, на предплечье Бенту, на улики в моих руках… да на всё.

– Что. Ты. Тут. Делаешь?
– Игнасио идёт вперёд.

От его давящего взгляда хочется сбежать!

Отрицать всё уже глупо?

– Я зашла проверить Бенту… сеньор.

Тёмный взгляд чиркает по моим рукам. Они как-то необдуманно скользят за спину - чем провоцируют мужчину лишь сильнее! Пара шагов - и он хватает моё запястье.

– Потрясающе, - разглядывает мясо.

Честно говоря, меня начинает злить это издевательство над едой - в условиях, когда людей кормят пустой кашей. Но больше волнует другое.

– Сеньор, оно само отвалилось!
– на удивление старательно подхватывает нашу “легенду” Бенту.

– Ему наложили слишком тугую повязку, - шиплю я.
– Пришлось её ослабить, и… да, отвалилось! Но это к лучшему.

Губы Игнасио зло дёргаются, дыхание сквозь зубы долетает до моих волос.

– За мной. В дом.
– Он перехватывает оба моих запястья и тянет на выход.

Отчаянно оглядываюсь на Бенту.

“Лежи в покое и не нервничай!” - вот и всё, что я могу ему беззвучно передать. Хотя сама нервничаю так, что пульс колотит в горле!

Игнасио так и тащит меня всю дорогу. Даже с тростью, даже по лестнице. На последней он разок останавливается, как-то резко морщится. Но всё равно без особых усилий заводит меня в кабинет. Там… прибрались. Заменена даже дверь: думаю, её сняли с другой комнаты. Картины снова висят на стенах ровно, а на столе - тщательно, в каком-то идеальном порядке разложены документы.

Мой “палач” прислоняется бёдрами к столу.

– Я уже просто пытаюсь понять, что ты творишь. Что ещё выкинешь в следующий момент.

Его голосом отрубать головы можно.

– Я не…

– Помолчи! Ты решила сознательно навредить Бенту? Ты же не настолько злобная, верно, Лаура? Значит, неосознанно? Просто хочешь показаться умной, а на самом деле настолько глупа, что даже не понимаешь свой вред?

Ну да.

Какой ещё награды за причинённую пользу я ждала?

– А если я права и помогла другу? Допускаете такой вариант?

Презрительная усмешка:

– Ни в коем случае.

Ладно… надо собраться. Ты же не скажешь, Лаура, что ситуация сейчас хуже, чем когда тебя обвиняли в побеге и воровстве?

Но на самом деле… я не знаю!

За совокупность “преступлений” наказание ведь жёстче? А я не хочу снова в подвал! И ещё меньше хочу, чтобы эти изверги сделали с Бенту что-то непоправимое, пока я там сижу.

– Меня привезли сюда два года назад, - начинаю оправдываться, как со здоровяком.
– Я особенно не говорила о своём прошлом.

Игнасио вдруг отрывается от стола - замечаю, что с трудом, замерев на секунду. Подходит к шкафу со стеклянными дверцами, достаёт оттуда какую-то папку.

– Лаура. Куплена два года назад. Мать - рабыня генерала Франсиску ди Азеведо. Отец - неизвестен. Может быть кто угодно, от приезжего торговца до самого генерала.

Это… неожиданно и заставляет меня податься вперёд!

– Ты утверждала, что тебя воспитывала мать. Тебе не дали даже нормального образования!

– Я скрыла кое-какие таланты, потому что злилась, что меня увезли из знакомых мест, - бросаюсь в омут!

Игнасио резко усмехается.

– Правда?
– Суёт папку вместе с каким-то листком мне в руки.
– Читай, что тут написано.

Да мне самой жутко интересно!

– Характер… дезкий… склонна к… неподчинению?
– Опускаю листы.
– Слушайте, да, я плохо умею читать! Что с того? Вторым мужчиной моей матери был местный врач - и я годами смотрела, как он лечил людей. Иногда успешно, а иногда, увы, нет. Ему нужна была помощница, и он делился опытом со мной, молодой девчонкой!

Говорить получается очень уверенно. А руки холодеют! Я вообще выплыву, если всю эту ложь начнут проверять?

– Это не делает тебя умнее даже старшей рабыни! А уж тем более - врача. Мужчины.

– Ах… Мужчины? Чем вы отличаетесь от женщин, я тоже знаю, - вырывается из меня.
– Думаете, эти органы отвечают за ум?

Жалею сразу же - после того, как ресницы Игнасио опасно вздрагивают.

– Я считаю, что ты глупая приспособленка, от которой просто непозволительно много проблем.
– Он отбирает у меня папку, снова растоптав то, что я в прошлой жизни называла личным пространством.
– Жозе купил тебя потому что ты красива. Потому что у него за ум отвечают “эти органы”.

Прекрасно…

А почему, кстати, меня купил Жозе, а не он?.. Увы, этот вопрос тут же растворяется в пучине. До меня вдруг доходит другое.

Он этому врачу, любителю народных средств, доверяет? Потому что врач и его лечит?

Чувствую, как глаза сужаются, пока я разглядываю сеньора-шовиниста пристальнее.

– У вас повреждено бедро, - выдаю ровно.
– Вы опираетесь на трость под углом. Так делают, когда пытаются разгрузить тазобедренный сустав. Насколько я вижу - проблема вот здесь.

Сквозь платье медленно обхватываю верхнюю треть своего бедра сбоку - но смотрю мужчине в глаза, слегка вспыхнувшие.

– Судя по вашим движениям, вас преследуют два типа боли. Глубокая, глухая в верхней части бедра… и “прострелы”. Резкая, тонкая, похожая на удар током от поясницы до самой пятки. Так?

Если я права, у него повреждён нерв. Что само по себе, конечно, неприятно. Но меня интересует его реакция.

Она… есть.

Губы сжимаются в тёмную черту. Челюсть, и так напряжённая, каменеет.