Чтение онлайн

– После драки с Жозе стало хуже, - подаюсь назад от него на всякий случай!
– Вы взяли трость. Вам нужно избегать резких движений. А трость, возможно, укоротить на пару… пальцев.
– Не уверена, что здесь в ходу сантиметры.
– Я могу даже посмотреть и сказать точнее. И, честно говоря, то, что вы спускаетесь и поднимаетесь по лестнице несколько раз в день, тоже добра не делает.

Игнасио наконец отмирает.

– Тебе кто-то рассказал? Жозе?

Непробиваемый!..

Но я разглядываю его с какой-то новой даже стороны. Не как опасного мужчину - как пациента.

Шрамы эти на лице ещё… свежие. Меньше полугода. Скорее месяца четыре.

И… нервозность.

Чрезмерные реакции на “опасность”. То, что он постоянно на взводе, я его расслабленным даже не представляю.

У него посттравматическое расстройство?..

Логично предположить, что оттуда же, откуда и физические травмы.

И это вообще-то хуже.

Психику я, в отличие от тела, лечить не умею. Не то чтобы мне вообще далось лечить шовиниста-рабовладельца, особенно против его воли.

Но как-то так уж вышло, что его персона прочно встала на моём пути к нормальной жизни.

Вскидываю бровь.

– Вам врач толком не помог. Хотите, я вас осмотрю?

Несколько секунд Игнасио разглядывает моё лицо. В комнате словно сгущается воздух, его грудь тяжело вздымается под рубашкой.

– Хочешь залезть мне в штаны?

Да чёрт возьми! Да… Он же дурак, уверенный, что я его соблазняю.

– Я буду действовать как лекарь. Гарантирую, никаких посторонних ощущений.

– Интересно. Зачем тебе это?

– Если я смогу облегчить вам симптомы - дайте мне возможность врачевать! Могу начать с мелких поручений. Даже под контролем вашего лекаря. Так я принесу гораздо больше пользы, чем чистя ложки.

– Зачем ты вдруг решила взять этот холодный, заумный тон? Отринуть свои женские штучки? Тебе кажется, так ты станешь ещё привлекательнее? Или тебя начнут воспринимать всерьёз? Нет. Тебе не идёт. Делай то, для чего женщины предназначены, Лаура.

И меня вдруг… задевают эти слова.

Не незнакомую несчастную Лауру. Меня!

В голове мелькает - как муж говорил, что я не женственна. Слишком холодна. Слишком самодостаточна. “Женщина должна быть лёгкой, смешливой и немного глупой… Должна заботиться о мужчине и семье, Лаура, а не думать о работе всё время!” - как ни смешно, он говорил это как раз тогда, когда мы пытались пополнить нашу семью. Я хотела забеременеть. Позже узнала, что в это же время “благоверный” изменял с моей институтской подругой, Анечкой, которая, отучившись три курса, решила, что карьера врача - слишком сложна, и выбрала “карьеру” безработной…

На этом мои мечты о семье закончились.

Что-то внутри сжимается. И, сорвавшись, выстреливает: ненавижу ситуацию, где я вынуждена просить сделать благое дело, а в ответ получаю оскорбления!

– А вы знаете, для чего женщины предназначены? Сколько вам лет… тридцать? И что-то я не вижу у вас счастливой семьи и жены, которая бы вас любила. Только нездоровый интерес к рабыне.

И да. Я снова сразу жалею.

Игнасио дёргается ко мне. Опять слишком резко - судя по тому, как он порывисто вдыхает и как вздрагивают его веки!

– Хочешь счастливую семью? Может, тебе пора замуж? Я выберу тебе жениха - возможно, даже Жулиану согласится!

Застываю.

Он… серьёзно?

Не может быть. Надсмотрщик… не должен жениться на рабыне. Но откуда я знаю правила этого мира?! Да и за кого угодно замуж не хочу!

Гад…

– Разговор окончен, - цедит этот гад.
– Я проверю, что ты наговорила про врача. Соврала - отправишься под венец.

Прекрасно… со всех сторон прекрасно!

Пока он зовёт слугу, меня прошивают отчание и злость - и на него, и на саму себя!..

Слуга ведёт вниз и отдаёт меня не менее разъярённой, полыхающей Дите.

– Дрянь!
– шипит она на мой “побег”, скручивая полотенце в руках.

До вечера меня гоняют. Нагружают так, что ложки уже кажутся отдыхом! Теперь я и правда драю полы… и выношу грязную воду вместе с другими помоями. Не могу сказать, что это бьёт по психике хуже угроз. Но от усталости начинают ломить даже молодые руки и спину. Ноет голова - и это рушит настроение окончательно.

Вечером нас заставляют умыться, повязать на головы платки-тюрбаны и выстроиться для встречи гостей во дворе.

С трудом стою прямо.

Карета подъезжает минут через десять. Массивные колёса шуршат по гравию, а породистые лошади громко фыркают в надвигающихся сумерках. Из дорогого, чёрного экипажа вылезает сначала пожилой мужчина. Поправляет лихо завитые усы и шляпу на седых кудрях. Важный!

За ним появляется Жозе.

Моргаю при виде его. Хоть я и обещала себе ни на кого здесь не полагаться… после изматывающего дня мелькает мысль: а может, хоть ему я смогу рассказать, что произошло? Может, он прислушается?

Но Жозе подаёт руку кому-то в карете.

Оттуда вылезает женщина.

Красивая, молодая… изящные ножки ступают на гравий. Жозе подхватывает её за талию, галантно улыбаясь. Берёт под руку - мягко, почти интимно.

Мимолётный взгляд проходится по нашему рядку. По мне.

Он… отводит глаза.

Внутри снова всё смерзается: ясно… Наверное, ясно!

Одно счастье: мне не доверяют прислуживать гостям - и пересекаться с сеньорами больше не приходится. До ночи выношу отходы, ругаясь сквозь зубы.

– Господа погостят у нас, - возвещает в какой-то момент Дита.
– И да, работы впереди много!

Мне, кажется, везёт, что нас не гонят спать в барак. Гонят вон в ту каморку, где висело моё платье - и туда я заваливаюсь с другими уставшими девушками.

– Знаешь, Лаура. Дита сегодня на всех очень злая из-за тебя!
– толкает меня плечом одна из них.

– Да уж! Как всегда наша “особенная” отличилась!

– Ей сложно после поимки!
– заступается за меня Лузия.
– Её поранили…