Чтение онлайн

– Он родил меня еще школьником, очень безответственно, но он никогда не отличался благоразумием. Не обижайтесь на него - сами понимаете, полковник, они все такие, он и дома удостоверением играет, ни одна жена около не удержалась, семеро сбежали, только я, его дочь, возле осталась. Вздорный старикашка! Кстати, прошу прощения, я тоже нарушила правила, вот!

Постовой бросил взгляд на бумажку в пятьсот рублей и протянул:

– Сдачи нет, только вышел.

– А и не надо, - обрадовалась я, - завтра опять тут поеду, считайте, вперед заплатила!

"Пончик" пробурчал:

– У меня от вас голова закружилась, ехайте со своим отцом побыстрей отсюдова.

Помахивая жезлом, он пошел вперед. Я проводила его взглядом и усмехнулась - вот где он теперь прячется, на парковке.

– Ты с ума сошла!
– накинулся на меня Дегтярев.
– Неужели я похож на твоего папу? Между прочим, мне никто больше сорока не дает!

Я со вздохом ответила:

– Дорогой, ты вылитый Ален Делон, но надо же было отбить тебя от постового! Или ты хотел просидеть в отделении до полуночи? Имей в виду, сотрудники дорожно-постовой службы - мстительные люди.

Александр Михайлович, ничего не ответив, пошел к "Запорожцу".

– Ты без Женьки?
– запоздало удивилась я.

По-прежнему молча полковник влез за руль. Черный "Запорожец", пару раз дернувшись, медленно пополз в правом ряду. Я усмехнулась. Ох уж эти мужчины!

Сколько бы полковник ни изображал из себя Шумахера, сразу видно, в каком ужасе он вцепился в руль.

Глава 14

Следующий день сразу начался неудачно. Когда я рано утром очень осторожно, чтобы не разбудить домашних, которые хотят поспать в субботу подольше, спустилась в холл, там уже стояла Зайка - одетая, причесанная и намакияженная.

– Ты куда?
– с подозрением спросила она.

– А ты?
– не растерялась я.

– В Шереметьево, - ответила Зайка.

– Зачем?
– попятилась я.

– Всю неделю об этом говорила!
– обиделась Ольга.
– В командировку я лечу!

– Надеюсь, не в Вашингтон и не в Бонн?
– осторожно осведомилась я.

– Нет, а что?

"Не хочу очутиться в одном самолете с тобой", - чуть было не ляпнула я, но вслух произнесла:

– Говорят, там ураган!

Зайка фыркнула и, подхватив сумку, пошла в гараж. Я оглядела разбросанные повсюду мешки со строительной смесью - ну ничего себе! Втравила нас в ремонт, а сама сбежала!

До аэродрома я добиралась, вздрагивая при виде любой красной иномарки, проносящейся мимо. А оказавшись в Шереметьево, почувствовала себя преступником, за которым гонится вся полиция мира. Боясь налететь на Ольгу, все время до посадки я просидела в самом темном углу, закрываясь газетой.

Расслабилась я только в лайнере, когда заняла свое место. Но, оглядевшись по сторонам, опять испугалась. "Тушка" выглядела жутко старой, крышка багажного отсека, когда я попыталась открыть ее, осталась у меня в руках, следом отвалился столик, прикрепленный к спинке кресла, а мое сиденье не захотело менять положение, сколько я ни дергала за ручки.

В самом мрачном расположении духа я попросила у стюардессы коньяку думала, выпью пятьдесят граммов и засну, а если начнем падать, то я ничего не почувствую. Но мне резко ответили, что напитки подаются только в полете. Родной ненавязчивый сервис! Наконец все пассажиры оказались рассажены и посчитаны, самолет затрясся, побежал по взлетной полосе, вокруг все задребезжало, затренькало, засвистело, я вжалась в кресло, проклиная всех: Ленку, Олега, Клауса Рихта, а главное, собственное любопытство - это оно завело меня в салон этого допотопного чуда авиационной промышленности!

Но потом жуткие звуки исчезли, понесся ровный гул. Слегка придя в себя, я решила вновь попросить коньяку, но тут дверь кабины пилота распахнулась, и появился мужик лет сорока в форме. В руках он держал топор. Самый настоящий, каким в деревнях рубят дрова.

– Значит, так! Я летчик первого класса, командир корабля Мозжухин Георгий Сергеевич. Летим мы, как вам известно, в Вашингтон.
– Дядька нежно погладил орудие лесоруба.
– И хочу предостеречь вас, господа. Видите топор? Он дико острый, им бриться можно, понятно?

– Нет!
– пискнула я в совершенном ужасе.

Оказывается, старая раздолбайка, дребезжащая всеми частями измученного железного тела - не самое страшное, что поджидает бедных пассажиров. У "Панкратовских авиалиний" еще имеются в запасе пилоты-психи. Господи, куда же деваться?! И ведь не выскочишь на ходу!

– Имейте в виду, - снова потряс топором командир, - если кто попрется в кабину с желанием захватить лайнер, зарублю на фиг. Мы все вооружены до зубов, а штурман ножик так кидает, что с двухсот метров в глаз попадет. Лучше вам, господа террористы, поостеречься. Все ясно?

Гробовое молчание послужило ему ответом. У меня от ужаса просто парализовало язык, наверное, у остальных пассажиров тоже.

– Вот и отлично, - кивнул командир.
– Следовательно, желаю хорошего полета!

После этого заявления он с чувством выполненного долга исчез за дверью, а я больше не рискнула просить коньяк и всю дорогу, тихо вздрагивая, просидела в кресле. Надеюсь, на обратном пути командир окажется вменяемым и не будет носиться по салону, размахивая ледорубом или монтировкой.

Между Берлином и Москвой разница во времени два часа, на дворе суббота, и Клаус Рихт, как я и рассчитывала, мирно вкушал кофеек в гостиной, украшенной бюргерскими кружевными занавесками.

Услыхав, что я от Гарика, Клаус мигом расплылся в улыбке, усадил меня за стол.

– О, какой приятный сюрприз, - засуетился он, наливая мне кофе. Друзья Игорька - мои друзья! Как он там? Давно не звонил.

Поскольку время моего пребывания в Германии было сильно ограничено, я решила не вести подготовительных разговоров и сразу ляпнула:

– Плохо.

– Что случилось?
– испугался Клаус.
– Он здоров?

– Физически - да.

Рихт с облегчением вздохнул.

– Знаете, моя мать и Елена, матушка Игорька, скончались от рака. Правда, говорят, что онкология не передается по наследству, но все равно страшно. Игорь такой беспечный! Сколько раз я твердил ему - сходи к врачу. Нет, только отмахивается! Некогда, говорит. Не понимаю, как можно так наплевательски к себе относиться!

Я молча слушала Клауса. Русский человек, выросший в Германии, - уже немец. Никому из россиян не придет в голову обратиться к доктору до того, как болезнь наступит на горло. Во всяком случае, среди моих знакомых нет таких, кто бегал бы на профилактические осмотры, только чтобы услышать "вы практически здоровы". Это западные люди, приученные считать свои деньги, знают: задушить недуг в зародыше - дешевле, чем лечиться потом от хронического заболевания, отдавая больший кусок зарплаты на лекарства.