Чтение онлайн

До Львова она добралась без приключений, получила деньги, а вот назад не вернулась. Встревоженный Приходько принялся звонить в аэропорт, узнал, что рейс благополучно прибыл, и растерялся - куда подевалась Милена? Истина выяснилась через несколько дней.

К Приходько приехала женщина, молодая, но некрасивая, какая-то блеклая, и, вытирая глаза платком, сообщила: "Мила погибла в автокатастрофе, разбилась, когда ехала из аэропорта в Москву. Мы ее уже похоронили. Милена, моя сестра, очень скрытная была. Небось, ничего вам о родных не рассказывала, и мы не знали о вас. А вчера я разбирала ее сумку и наткнулась на записную книжку, решила друзей оповестить". У Ростислава в висках запульсировала боль. "А денег в сумочке не было?" - только и мог спросить он. Женщина покачала головой: "Совсем немного, рублей пятьдесят. Вы съездите на кладбище, поклонитесь. Сомовское кладбище - за Окружной, село Кропотово. У нас там место".

После ее ухода Ростислав заметался по квартире. Милена никогда ничего о себе не рассказывала, Ростислав ни разу не был у нее в гостях. Познакомившись, они ходили в рестораны, но Милена, выходя, всегда говорила: "Ты поймай такси, я сама доберусь. Ты мне нравишься, я не хочу, чтобы ты сбежал потому, что девушку надо возить на край света. Можешь заплатить шоферу, буду благодарна".

Ростислав пришел в полный восторг от такой некапризной дамы и не настаивал. А потом Милена переехала к нему, обронив между делом: "Пустила к себе друзей. Представь, какой ужас, квартира у них сгорела и денег никаких!" Все, больше она ни когда не упоминала о близких, лишь сообщила походя, что родители давно умерли.

Ростислав, кстати, был доволен, что ему попалась сирота. Он был уже один раз женат, и у жены имелся полный набор: мать, отец, бабушка, сестра и собачка Жулька. Поэтому очень хорошо знал, как осложняют жизнь милые, желающие тебе добра родственники. От одних советов с ума сойдешь. Разведясь, Приходько часто повторял фразу: "Жениться надо на сироте. Только где же ее найдешь?" И вот Господь послал ему идеальную спутницу. Еще Ростислава устраивало, что у Милены не было подруг. Она не висела часами на телефоне, не бегала по магазинам и не грузила его служебными проблемами. Никаких подробностей о работе Милы Приходько тоже не знал. Будущая жена лишь сообщила, что она журналист на вольных хлебах и пишет статьи для разных изданий. И вот теперь, после ее смерти, выяснилось, что у Милены есть сестра.

Ростислав съездил на Сомовское кладбище, нашел у самой ограды холмик, засыпанный пожухлыми букетами, увидел табличку с фамилией Титаренко, фотографию Милены, выпил бутылку водки на помин души и... впал в запой. Отгудев месяц, он пришел в себя, огляделся вокруг, познакомился с новой пассией. Жизнь потекла дальше. К Милене на могилу Ростислав больше не ходил.

– Женой она мне не была, - оправдывался он, - обязательств я никаких не брал, да и сестра у нее есть, небось, следит за могилой. Эх, жаль деньги пропали! Сейчас бы они мне пригодились, сумма приличная, в долларах! Вот все думаю, кто ее спер - менты, которые тело нашли, или сестричка?

Я спустилась на улицу и, вытащив сигареты, пошла к машине. Приходько видел могилу Милены? Автокатастрофа случилась пять лет назад? Интересно, как эта мадам ухитрилась воскреснуть и ограбить несчастного Олега? Сдается мне, хитроумная девица сама организовала свою кончину, чтобы не отдавать деньжонки. А роль сестры, небось, исполняла очередная знакомая, которой бойкая Мила наплела с три короба.

Я влезла в "Пежо" и включила радио. "Ты знаешь, мама, - понесся заунывный, пронзительно-тоскливый голос, - он такой, он не такой, как все..." Я поежилась: голос пролезал до печени, въедливый, настырный. Вот и Милена такая, да не такая. Небось, и могилку себе подготовила! Ладно, уже поздно, завтра съезжу на Сомовское кладбище, найду это захоронение, а там посмотрим, может... И тут ожил мобильный. Я схватила трубку, ожидая услышать голос Маруськи или Кеши, но раздался незнакомый баритон:

– Дарья Ивановна?

– Слушаю вас.

– Беспокоит Ильичев.

Я удивилась. Андрон Георгиевич - один из управляющих банком, в котором мы держим часть денег.

– Что-то случилось?

Андрон Георгиевич замялся:

– Можете сейчас подъехать в офис?

– Да, но...

– Извините, это не телефонный разговор.

В полном недоумении я развернула "Пежо". Что за новости приготовил Ильичев? Его деньгохранилище больше некредитоспособно? Желает объявить о банкротстве? Конечно, неприятно, но не смертельно - львиная часть наших средств в Швейцарии. Кто-то подобрал код и через банкомат снял крупную сумму? Ладно, даже когда у нас не было радужных денежных знаков, из-за них мы не расстраивались. Я добралась до места, улыбнулась охранникам и поднялась на третий этаж в вызывающе роскошный кабинет Ильичева.

Андрон Георгиевич, нервно улыбаясь, предложил:

– Чай? Как всегда, с лимоном?

– Лучше сразу приступим к делу. Кажется, я догадываюсь, что случилось. Вы - банкрот?

Ильичев поперхнулся и замахал руками:

– Господь с вами! Дело в другом.

– В чем же?

Андрон Георгиевич замялся.

– Дарья Ивановна, мы с вами знакомы не первый год и, смею заверить, второго такого клиента у нас нет - неконфликтного, некапризного...

– Можете не продолжать, сама знаю, что я замечательна во всех отношениях.

– Бога ради, простите, если я совершаю бестактность, - продолжал выписывать кренделя Ильичев, - но... в общем...

Он щелкнул рычажком. Один из телеэкранов, стоящих у стены, ожил, замерцал голубым светом, потом возникло изображение комнаты.

– Узнаете?
– спросил Ильичев.

– Конечно, это ваша VIP-гостиная, всегда там сижу, когда ожидаю большую сумму.

– Не о гостиной речь!
– вдруг потерял приторную вежливость управляющий.
– На кресло поглядите, то, что в углу!

Я всмотрелась и постаралась сохранить спокойствие:

– Машка! Там сидит моя дочь!

– Вот именно, - утирая пот со лба безукоризненно белым платком, сказал Ильичев.
– Поэтому я вам и позвонил.

Я слушала его рассказ, чувствуя, как тревога подкатывает к сердцу.

Часа полтора назад в банк явилась Маруська и попросила ни больше ни меньше как двести тысяч долларов. Девочку тут отлично знают, ее карточка в полном порядке, но служащий, увидев запрос, насторожился. До сих пор Маруська снимала не более пятисот "американских рублей". С вежливой улыбкой клерк попросил Маню подняться в VIP-гостиную и подождать, пока подготовят сумму. Манюня не удивилась, мы не раз с ней вместе лакомились пирожными, которые тут подают особо дорогим в прямом и переносном смысле клиентам. Поэтому она спокойно прошла в гостиную и сейчас, если верить изображению на экране, лопает корзинку со взбитыми сливками.

Я быстренько сгребла в кучу ос татки сообразительности. Пусть лучше Ильичев считает меня дурой, чем Манюню - воровкой. Изогнув бровь, я уставилась на управляющего:

– Хотите сказать, что наш счет иссяк?

– Нет, - растерянно ответил Андрон Георгиевич.

– Тогда почему не даете деньги?

Ильичев окончательно растерялся:

– Но... сумма... ребенок...

– Маша - взрослая девушка, остальные члены семьи оказались заняты, вот ее и отправили в банк.

– Взять двести тысяч?!

– Подумаешь, - я старательно изображала из себя очень новую русскую, эка невидаль! Просто удивительно, что вы меня оторвали от важных дел из-за такой чепухи!

Андрон Григорьевич сменил цвет лица с красного на зеленый. Я решила закрепить успех и заявила:

– Конечно, замечательно, что вы проявляете бдительность, но, ей-богу, не стоило заставлять меня нестись через всю Москву.

– Значит, деньги выдать?

– Естественно, - дернула я плечом.
– Они нам нужны!

Оставив пыхтящего Ильичева в кабинете, я спустилась в основной зал и дождалась Манюню. В руках она держала небольшой черный чемоданчик: банк выдает такие в качестве подарка клиентам, которые снимают нехилые суммы. За Маруськой шли два охранника и сам Ильичев.