Чтение онлайн

Две обнаженные фигуры, одна длинная и тощая, другая полная и коротконогая, отчаянно матерясь, тащат Банди, похожего на грешника, вырвавшегося из котла со смолой. Вся троица собирается одновременно влезть в джакузи... На груде битых кирпичей сидит Паша, лицо у парня совершенно безумное и чувствует он себя, наверное, неважно. Иначе как объяснить то, что он прижимает к груди пуделиху Черри, целует ее в морду и приговаривает: "Любимая! Живы остались!" А по лестнице несется потерявший разум Генри с воплем: "Все равно найду и поймаю!"

Спрашивается, как в этой обстановке сохранить психическое здоровье? Как ни странно, следующее утро прошло мирно. Ирка, ставя кофейник на стол, ни словом не обмолвилась о том, как трудно отодрать джакузи от битума. Аркадий с обритой головой спокойно слопал творог и усмехнулся, когда на кухню вошел полковник. Тоже лысый. Голый череп не идет полковнику.

Я постаралась не рассмеяться и уткнулась носом в чашку. Потом, испугавшись, что опять ляпну глупость, быстренько проглотила кофе и пошла к себе в спальню. Звонить Асе Строковой.

Глава 27

– Слушаю, - донесся из трубки молодой голос.

– Вас беспокоит Даша Васильева.

– Да, - ответ прозвучал сухо, похоже, она меня не вспомнила, и я пояснила:

– Мама адвоката Аркадия Константиновича Воронцова.

– Дашенька! Как я рада!

– Можно к вам подъехать?

– Конечно, в любое время, жду!

Договорившись о встрече через два часа, я привела себя в порядок, завела "Пежо" и отправилась на Первомайскую улицу.

Ася обняла меня и расцеловала. Для матери, у которой есть сын-подросток, она выглядела очень молодо, больше двадцати пяти и не дашь. Стройная фигурка в джинсах, на тонкой талии - широкий ремень.

– Глядя на вас, не подумаешь, что муж торгует продуктами, - улыбнулась я.

Ася рассмеялась:

– Всю жизнь сидела на строгой диете, боюсь на лишний кусок даже смотреть. Но, похоже, вы тоже не лопаете макароны с хлебом.

– Мне просто повезло, я ем все и не поправляюсь!

– Лучше никому не рассказывайте об этом, - вздохнула Ася.
– И пирожные можно?

– Запросто.

– М-м-м, - застонала хозяйка, - молчите! Я люблю все жареное, мучное, сладкое, жирное... Ладно, пошли чай пить. У нас кухарка делает совершенно потрясающие пирожки.

Действительно, пирожки, поданные к кофе, не шли ни в какое сравнение с выпечкой из супермаркета. Пожалуй, даже наша Катерина не способна на такую вкуснятину. Слопав четыре штуки, я вздохнула:

– Все. Больше не могу. Наверное, я кажусь вам обжорой?

Ася улыбнулась:

– Нет, просто все, кто пробует эти пироги, не могут остановиться. Покурим?

Я окончательно расслабилась. Что может быть лучше хорошей сигареты после обеда? Несколько секунд я молча наслаждалась сигаретой, потом сказала:

– Не удивляйтесь странному вопросу. Вы знали женщину по имени Милена Титаренко?

Ася резко встала, от ее приветливой улыбки не осталось и следа:

– Зачем она вам?

Я обрадовалась:

– Были знакомы? Честно говоря, я думала, что Милена соврала, просто услышала где-то ваше имя и сболтнула.

– У меня нет никакого желания разговаривать об этой особе!
– отрезала Ася.

На шее у нее мелко-мелко запульсировала вена, лицо внезапно потеряло свежий вид, и стало видно, что ей хорошо за тридцать, если не сказать - за сорок.

– Мы с мужем очень благодарны Аркадию Константиновичу, - отчеканила Ася, - он вытащил из большой беды нашего сына. Лично вы, Даша, очень мне симпатичны, я готова дружить домами, ходить вместе в театр, ездить на пикники... Но о госпоже Титаренко говорить не стану. Никогда!

Я повертела в руках пустую чашку:

– Можно поведать вам одну историю?

– Извольте, - церемонно ответила Ася.

Пока я рассказывала о том, что стряслось с Олегом и Леной Гладышевыми, хозяйка безостановочно дымила. Ася любила крепкие сигареты, и у меня в конце концов защипало в носу и заслезились глаза. Когда поток информации иссяк, Строкова вздохнула:

– Бедная женщина и несчастный ребенок! Ваша подруга в больнице?

– Да, и по-прежнему без сознания. Врачи только разводят руками, говорят, что черепно-мозговая травма - вещь плохо предсказуемая. Может пройти без следа, а может...

Ася снова тяжело вздохнула:

– Где ее сын?

– Его взяла к себе Галя, соседка, - пояснила я.
– Она живет на другом этаже. Сами понимаете, занятие журналистикой - не для одинокой матери: командировки, ненормированные служебные часы... Но платят неплохо, вот Лена и предложила Гале присматривать за Алешкой. Она не раз говорила, как ей повезло с Галиной: аккуратная, спокойная, по образованию учительница. Вот сегодня, ближе к вечеру, поеду к ней - пока Лена в больнице, мой долг ей помогать!

– Долг платежом опасен, - пробормотала Ася, чиркая зажигалкой.

– Как?
– не поняла я.

– Долг платежом опасен, - повторила хозяйка, вновь затянувшись сигаретой.
– Это Никита пословицу переиначил.

– При чем тут опасность? И потом я понимаю долг широко, не только как занять у кого-то деньги. Я должна заботиться об Алеше. Лена - моя близкая подруга. Правда, встречались нечасто, но это ничего не значит. Вы предлагаете бросить мальчика? Не платить няне? Даже будь у меня финансовые затруднения, я бы все равно наскребла денег и отдала Галине! Сначала думала взять Алешку к нам, но потом решила, что лучше не вырывать мальчика из обычной обстановки. Он привык к тому, что мама, уезжая, оставляет его у тети Гали, и сейчас считает, что она в командировке. Конечно, никто не стал вводить ребенка в суть дела.

– А что вы будете делать, если Лена скончается?
– неожиданно спросила Ася.
– Куда денете ребенка? В детдом сдадите?

Я возмутилась:

– Нет, конечно. Я его усыновлю. Только я абсолютно уверена, что Лена выживет и Олег найдется. Если вы поможете мне выйти на след Милены.

Ася стала складывать из салфетки кораблик, но мягкая бумага не желала слушаться и мгновенно теряла форму.

– Чувство долга - это плохо, - наконец произнесла она.
– Я сама такая же дура, как вы. У меня в юности была подруга, совсем бесшабашная, Надька Ломова. Родила в шестнадцать лет непонятно от кого, а в двадцать два попала на зону. Как мне ее жалко было! Родственников нет, и я решила, что мой долг - ее поддержать. Ездила в Рязань, возила продукты, одежду. Потом она вышла и явилась ко мне. Плакала, что жить негде, ребенок в детдоме, а у нас с мужем - огромная квартира, пять комнат. Мой первый муж был сыном известного актера, оттуда и благополучие. Поселили мы ее у себя, помогли паспорт получить. Толя ее на работу устроил и даже выбил ей через отца однокомнатную квартиру. Помните, как это было тяжело? Просто невозможно. И как она меня отблагодарила? Мужа увела, Толю. В результате Надька стала жить в моих хоромах, а меня сплавили в однокомнатный сарайчик, добытый для бывшей уголовницы. Вот так. Правда, в конце концов для меня все обернулось к лучшему - я встретила Никиту... Но, видно, жизнь меня ничему не научила, потому что я познакомилась с Миленой и опять влипла в неприятную историю из чувства долга. Мы познакомились с ней в больнице, оказались в одной палате. Дело было давно, Никита тогда работал инженером, тянули от получки до получки. Мишка крохотный, пару месяцев всего, а я снова забеременела.

Естественно, вопрос о том, чтобы сохранить второго ребенка, даже не поднимался. Ася пошла в обычную больницу, оказалась в палате на двенадцать человек. Хирург сделал что-то не так, началось сильное кровотечение, подскочила температура. В результате Ася вновь оказалась на столе, и ей сообщили, что больше детей у нее не будет никогда. Она впала в депрессию, лежала целыми днями, глядя в потолок.

Состав палаты менялся, как стеклышки в калейдоскопе: женщины отлеживались сутки и бежали на работу. Задержались лишь двое: Ася и ее соседка Милена - у той тоже приключилось какое-то осложнение.