Чтение онлайн

Увидев меня, Машка притормозила. Я недовольно протянула:

– Как ты долго! Сколько ждать можно!

– Извините, - забормотал Андрон Георгиевич, - пока пересчитали...

– Вы мусолите купюры руками?
– схамила я.
– В качестве спонсорской помощи можем подарить пару машинок для быстрой обработки банкнот.

Ильичев покашлял, но, естественно, ничего не сказал. Охранники довели нас до "Пежо". Я завела мотор, заехала за угол, припарковалась и спросила:

– Ну?

Большие голубые глаза Маши медленно наполнились слезами.

– Ты сама сказала, что я могу снимать сколько угодно денег, что они общие!

– Конечно, дружочек, просто хочу знать, зачем тебе подобная сумма? Кто-то из твоих приятелей попал в беду? Наркотики? Или долги? Ты отдашь деньги, и никто из нас тебя не упрекнет, но, согласись, мы всегда рассказываем друг другу о тратах.

Или ты больше не считаешь меня близким человеком?

Маня разревелась. Я подождала, пока поток иссякнет. Наконец Маруська всхлипнула в последний раз и вытерла лицо рукавом. Розовый пуловер от Tommy Hilfiger мигом стал грязным.

– Вот и верь после этого производителям элитной косметики, - покачала я головой.
– Помнится, у Диора нас уверяли, что ни тушь, ни тени водой не смыть.

Маруська посмотрела на испорченный джемпер.

– Зато когда размажется, ни за что с лица не стереть, - грустно сказала она. Потом, пошмыгав носом, прошептала:

– Мусечка, я не хотела тебя волновать.

– Все в порядке, рассказывай!

Слова посыпались из Маруськи, словно гречневая крупа из разорванного пакета.

Глава 30

Пару дней назад, выходя из школы, Манюня наткнулась на попрошайку: бледного, дурно одетого мужчину, без ног, в инвалидной коляске. Маня жалостливый человек, никакие разговоры о том, что нищенство - это хорошо поставленный бизнес, на нее не действуют, она подает всем: цыганкам, таджикам, пронырливым старушкам и "ветеранам" всех войн. Вот и в тот раз протянула деньги несчастному инвалиду. Дядька взял купюру и хрипло сказал:

– Храни тебя Господь! Эх, и у меня могла быть такая девочка, да нету!

– Где же ваша дочка?
– проявила любопытство Маня.

Инвалид закашлялся и рассказал душераздирающую историю. Была у него в свое время жена Регина и крохотная дочурка Машенька.

– Любил я их, ох любил, - пел калека, - хотел обеспечить, одеть, накормить, вот и нанялся водить большегрузные машины по стране, да попал в аварию, лишился ног.

Пока несчастный лежал в больнице, Регина ушла, прихватив дочь, более того, ухитрилась, подделав все документы, сначала развестись с калекой, потом продать их общую квартиру, вновь выйти замуж и укатить в Америку.

– И остался я на улице голый да босый, - качал головой дядька. Спасибо, пустили добрые люди к себе, теперь вот побираюсь! Искал-искал доченьку, да не нашел, одна карточка осталась!

Порывшись в тряпье, которое прикрывало остатки ног, мужчина вытащил снимок. Машка, и так пребывая на грани обморока, чуть не умерла. Это была ее детская фотография.

– Ты хорошо знаешь карточку, - шептала девочка, размазывая по лицу остатки косметики, - я там стою в розовом костюмчике, а на ногах тапочки в виде собачек.

– И ты решила помочь отцу?

– Маня кивнула.

– Почему такая сумма?

– В Америке за двести тысяч делают электронные протезы, - в отчаянии сообщила Маруся.
– Дядя Гера сказал, что будет ходить, как с родными ногами.

– Его зовут Гера?

– Нет, Игорь. Он просил обращаться к нему "папа", а я не могу пока, вот и придумала Геру, вроде не так официально.

– Почему мне не сказала?

– Дядя Гера очень просил не говорить никому, сказал "не хочу в вашу семью вползать, мне бы только ноги новые..."

Я обняла Маню, чувствуя, как в душе разгорается злоба против режиссера этого спектакля.

– Маняша, включи соображение. Когда Регина с Геной уехали в Америку, тебе не исполнилось еще и полугода.

– И что?

– А то! Дети в таком возрасте не умеют стоять. Фотография в розовом костюмчике сделана уже после отъезда Регины, тапочки тебе Аркашка купил возле "Детского мира" у спекулянта. Эта фотография никак не могла попасть в руки твоего отца, мы с ним не знакомы. Ты стала жертвой афериста!

Маня раскрыла рот:

– Значит, дядя Гера - не мой папа?

– Нет, конечно, он мошенник, который специально поджидал тебя у школы!

– Но откуда у него снимок?

– Это мы выясним, - пообещала я.
– Лучше скажи, куда должна доставить деньги?

– Домой к Гере.

– Адрес говори, - велела я и стала набирать номер Дегтярева.

Очень хочется изловить негодяя, но отправляться к нему одной страшно, скорей всего, там сидят здоровые, дееспособные мужчины, поджидают глупую девочку с мешком долларов.

– Когда он велел привезти деньги?

– К девяти вечера, - сердито сказала Маня.
– Он звонил мне на мобильный, спрашивал, как дела.

– А ты?

– Попросила его не нервничать: сижу в банке, жду.

– Хорошо, - пробормотала я, - надеюсь, Александр Михайлович не теряет сейчас времени зря!

Около половины одиннадцатого я стояла не лестнице, прижимаясь спиной к ледяной стене. Несколько милиционеров в камуфляже разместились по бокам простой, обшарпанной деревянной двери.

– Поняла, как действуешь?
– тихо спросил старший у Маши.

Девочка кивнула.

– Тогда начали, - велел омоновец.

Маруська позвонила.

– Кто там?
– донесся хриплый голос.

– Открой, дядя Гера, - выкрикнула Машка, - я деньги принесла, извини, что так задержалась.

Загремел замок.

– Доченька, родненькая, - запричитал мерзавец.

Но закончить фразу он не успел: в квартиру ворвались вооруженные парни. Вопли, мат, стук... Маруська подбежала и вцепилась мне в плечо.