Чтение онлайн

Да и - Синьку. Что - вообще ни в какие ворота не лезет! Пятый - видел, как они любят друг друга, видел, как они мучились своими чувствами, потому и столкнул их лбами, что ему было больно смотреть на них, обоих, не чужих ему людей. Но, в момент Казни - Пятый, вдруг, понял, что с таким же, мёртвым, выражением лица Серый располовинит и его, и - Синьку. Потому что посчитает их - неправыми. А их казнь - будет Справедливым Милосердием.

Нет, Серый! Ты - не прав! Старый таким - не был. Он не то, что не наказал Мрака за измену и соглядайство, а вообще - приблизил к себе, учил, пестовал, холил и лелеял.

Пятый - понял, что впервые за десяток лет, какие помнил - боится. Не Скверны, полоса которой как раз появилась на его пути, боится - своего друга. Того, во что он превращался, пройдя через Смерть и руки Некроманта. Может, Некромант что-то напортачил? Или Смерть забрала слишком многое из Души хорошего, доброго идеалиста, каким был Белый Хвост? Оживший друг с отмирающей душой - вот что страшно!

А Скверна? Что её боятся? Да и Скверны, которую Пятый всегда хорошо видел - было мало в этих Пустошах. Это в Гиблом Лесу Скверна была сплошным туманом разной плотности, а тут - лёгкие, редкие полосы, как стелящийся по утрам дым от костра.

Мало кто знает, что Скверна распространяется не абы как, а подчиняясь некоторым закономерностям. Пятый - не знал этих закономерностей, но видел, что они - есть. Как течёт вода по земле, как бегут облака по небу, так и Скверна течёт по Миру, выливаясь из Погани, а потом растекаясь согласно неведомым, но, неутолимым закономерностям. И Бродяги ходят-бродят не просто так, а частенько - вдоль полос Скверны.

Именно поэтому Пятый поехал вдоль самой крупной полосы Скверны, ожидая встретить Бродяг, всё больше забирая севернее от дороги. Полоса этой Скверны пересечёт дорогу каравану, поэтому надо посмотреть. Если Бродяг будет мало - можно будет развлечься. А будет много - можно будет предупредить Белого.

Но, то что Бродяг будет так много, не ожидал даже Пятый.

Он вылетел на гребень высотки и - слишком поздно почувствовал опасность, слишком занятый своими мыслями, слишком успокоенный безмятежностью Пустоши. В распадке стояли сотни Бродяг, образуя рисунок завихрения, какой Пятый видел в ловушке Неупокоенных Духов, которую Старый назвал "Сад Камней". Сотни, может быть, и тысячи скелетов - стояли именно таким рисунком.

Но, через секунду их строй разрушился. Они увидели Живого. Пятого. Скелеты разевали челюсти с остатками неистлевшей плоти на ещё угадывающихся лицах, но их характерный визг у них не получался. И они - не прыгали. И были "голыми" - без брони и оружия. Даже - сильно голыми - плоть с них была срезана.

Пятый сломал Сигнал, пришпорил коня, поскакав в противоположную сторону от каравана. Ежесекундно он оглядывался, рискуя сломать себе шею, направив коня не туда. Но, Пятый - продолжал удивляться "ненормальностью" Бродяг. Матёрые Бродяги бы уже прыгали своими гигантскими прыжками, визжали бы, сворачивая кровь в жилах, бежали бы, обгоняя ветер. Эти же были - как свежие, "мясные" Бродяги, но - без мяса. Они бежали быстрее любого человека, но прыгали - совсем плохо, Визг у них - так и не получался.

Но, тем не менее, Бродяги бежали быстрее, чем у Пятого скакал конь. И когда конь стал подавать признаки усталости, Пятый решил закруглять свой путь к каравану. Уводя часть Бродяг, Пятый не рассчитывал убежать от них. Он лишь хотел дать Серому больше времени на устройство боевых порядков. Пятый прекрасно знал, кому и в каком состоянии придётся отбивать сотни Бродяг. И его манёвр должен был разделить Бродяг, чтобы они обрушились не все разом на отряд Серого, а по частям. Дракона надо есть кусочками.

С этой мыслью Пятый и полетел через голову коня. Юноша как раз в очередной раз обернулся посмотреть на преследователей, поэтому не видел вставший в камнях силуэт. Щелчок тетивы Пятый услышал слишком поздно, когда стрела уже вонзилась в грудь коня по самое оперение. Стремясь сохранить целостность самострела от падения с коня с такой скорости, Пятый - совсем не думал о своей собственной целостности.

Молодость. Ей свойственно заблуждаться. Молодым, чудится, что они - бессмертны. Что неприятности и смерть - это у них. Не у меня. Со мной ничего не может произойти плохого.

"Почему я их не почуял?" - в отчаянии подумал Пятый, когда пришёл в себя после сильного удара о землю. Его руки уже был намертво стянуты за спиной, сам он был перекинут через спину коня, как мешок, глаза его были завязаны.

– Пошли вон, безмозглые!
– каркающим голосом крикнул кто-то.

– Смотри, Осмин, работает амулет, - воскликнул другой голос.

– Заткнись!
– каркнул первый, - снимай с коня упряжь скорее, да валим! Нет у меня желания проверять - как долго амулет будет отпугивать эту безмозглость!

– Сколько мяса! Как жаль!
– простонал второй голос.

– Берём этого сладкого мальчишку и бежим. А то - мы сами станем мясом!
– прокаркал первый.

Пятый услышал какой-то лёгкий хруст под самым носом и слишком поздно понял, что надо было не дышать. Реальность - закрутилось спиралями того самого "Сада Камней" и - погасла.

*****

– Тревога!
– закричал Разумник усиленным магией голосом, - Стрелок сломал Сигнал!

Гадкий Утёнок вынырнул из раздумий, послав коня сразу вскачь. Он помнил, куда пылил Пятый.

– Зуб, строй это стадо! Оттуда угроза!
– закричал Командир.

Восемь всадников поскакали за ним.

Им навстречу уже текла сплошным потоком река свежих, освежеванных скелетов. Белый на всём скаку врубился в этот поток, сбивая Бродяг конём, раскалывая им черепа, разрубая им позвоночные столбы. Конь Гадкого Утёнка почти остановился, ведя свой собственный бой с Бродягами, кроша их копытами, растаптывая упавших Бродяг. Белый рубил направо и налево, впереди и сзади. Его длинный меч отлично подходил как раз для такой рубки с коня. Мелькал, как крылья птицы.

Но, река Бродяг обтекла его, как вода в ручье обтекает камень, обтекла Магов, кидающихся камнями, бьющих молниями, и рубящихся мечами и топорами крестоносцев и заскользила к каравану.

– Да сколько же вас!
– взревел Гадкий Утёнок.

Он уже почувствовал, как руки наливаются бесчувственным свинцом. Как бы ни был лёгок меч изумрудной стали, как бы ни было изменено, в младенчестве ещё, его тело по образу Паладинов, но Белый ещё не восстановился после излечения Некромантом, уставал быстро, не мог долго сражаться с такой прытью, на таких скоростях. Воздух - кончился, выбросив его из состояния Упоения Боем, которое Старый называл Боевым Режимом, владея им, не проходя изменений тела магией. Сердце отчаянно билось, не в силах разогнать слабость из тела. Багровая тьма в глазах подбиралась из-за углов зрения, стягиваясь к центру. Белый знал - именно в такие моменты чаще всего и гибнут в сечах Паладины. Потому как, кроме усиления, ускорения, не чувствительности к боли и ранам, Паладин, в Упоении Боем, уставая и не прервав такого своего состояния - перестаёт видеть, чувствовать угрозу. Особенно - удары противников с боков или сзади.