Чтение онлайн

Опять - как ломом ударили по ноге. По вспышке тьмы и тошноты Корень понял - опять сломали ногу. Циркач очень хорошо знает, что такое - перелом костей. И если бы не Синька - все бы они давно умерли от голода. Кому нужен искалеченный артист? Акробат, прыгая на одной ноге, опять стал крутить железный прут. Теперь - только один прут, обрушивая, то один его конец, то - другой, на Бродяг. Разбивая им руки, черепа, позвоночные, шейные диски Бродяг. Ещё один смердящий скелет упал на Жалею, совсем лишившуюся чувств от ужаса. Корень подцепил крюком прута за шею скелет, что упал на его обессиленную сестру, резким рывком бросив Бродягу в его собрата-нежить, сбивая обоих с повозки, вниз, на павшего Зуба.

С шипением и грохотом ударили молнии, перебегая с Бродяги на Бродягу. Завоняло палёным, гнилым мясом.

– Маги вернулись, - выдохнул Корень, встав на колено перебитой ноги, оперевшись на железный прут, как на костыль, тяжело дыша трупным смрадом.

Только теперь, остановив карусель боя, Корень увидел всю картину погрома. Во время схватки, мир для него сжался до порванных стен повозки. Теперь эта повозка стала телегой - совсем не крытой, Бродяги порвали всё. И Корню казалось, что порваны все люди в их отряде, но это оказалось не так.

Вокруг стояли, спиной к спине, и сражались - вооружённые горожане и Крестоносцы, Егеря и Дозорные, что успели вернуться и напали на Нежить со спины. До некоторых повозок и лошадей, Бродяг - совсем не пустили. Тут, где стояли Зуб, Корень, Мать Милосердия и Синька - было тяжелее всего именно потому, что они оказались как раз на пути Нежити, первыми, как и подобает Главарям, а возможно и потому, что рядом - сражался Клирик со своим отрядом Крестоносцев, своей Силой Триединого приманив Бродяг.

– Как она?
– кричит Командир, магический шлем которого раскрылся, как створки раковины.

– Притомилась, - ответил Корень, - Не нашёл?

– Не нашёл, - зло поморщился Командир, спрыгивая с коня, ловко поддевая мечом Бродягу, отчего череп слетел с костлявых плеч ходячего скелета. И пошёл крошить Бродяг, вихрем. Его меч порхал, как крылья Скверной стрекозы.

Корень, вздохнув тяжко, посмотрел на небо - с благодарностью, с трудом и болью - встал. Стал, крюком костыля, цеплять освежёванных, смердящих Бродяг, сбрасывая их с повозки.

Раз Белый пробился, то поток Бродяг - иссяк, решил Корень. Теперь, дело осталось за малым - добить оставшихся неупокоенных, спасти - живых.

– Синька! Вставай! Работать надо! Мать Жалея! Неудачное время вы выбрали для отдыха! А-ну! Вверх! Нам ещё убраться надо подальше, пока Змеи на падаль не сползлись.

Краем глаза, поливая лица женщин из бурдюка водой, Корень увидел глаза Белого. "Переживает за сестрёнку, Лордёныш!" - подумал Корень.

"А сердитый циркач фишку - рубит! Споёмся!" - подумал Белый, смахивая руку, подрубая ноги и добивая Бродягу, - "Попробую повесить на него удел Пятки".

От мысли о Пятом - стало так больно, что двух следующих Бродяг Белый располовинил надвое, с криком.

*****

– Я думал, что всё! Вообще никто не уцелел, - говорит Гадкий Утёнок, стягивая шлем с головы. Бармица шлема, как чулок, неохотно тянулась за яйцом шлема.

– Я тоже думал, что растоптали всех, - кивнул Корень, с благодарностью принимая флакон у Командира, но не отпил от него, а протянул сестре, поняв, что Гадкий Утёнок ей передал Эликсир Жизни. Потому что глоток эликсира для Корня, как и для любого другого - это один глоток, а каждый глоток Жизни Синькой - как сотня полных флаконов. Маг Жизни быстрее восстановит свою Силу, сможет их всех вылечить.

На Синьку было больно смотреть. Осунувшаяся, почерневшая, высохшая, будто постаревшая. Её волосы поблекли, как у старухи.

На земле сидел Зуб, отсутствующим взглядом смотря прямо перед собой, кривя разбитые губы, сплёвывал осколки зубов. Он не реагировал даже на Жалею, что обрабатывала ему разбитую голову.

– Когда вылетел на гребень, - продолжил Командир, вытирая лицо и шею платком, - тут - сплошное море этих освежеванных Бродяг. А, оказалось, не так всё и плохо. Зуб! Зу-уб!

– Оставь его, - попросила Мать Жалея, - совсем растоптали моего Крестоносца. Мне скажи, как в себя придёт - исполнит.

– Мне надо дать расклад - сколько выжило, сколько - нет. Сколько ранено, - кивнул Командир.

– Так это как раз ко мне, - ответила Жалея, - пойду считать.

Она несколько секунд смотрела на Зуба, погладила его по окровавленной щеке, пошла.

– Я - скоро, Мой Ал, - простонала Синеглазка, - чуть отдохну. Не смотри на меня! Такую!

Девушка закрылась рукавом.

– Сиди, - махнул Командир рукой, пожимая плечами, - теперь уже не опоздаем.

Он впился взглядом в Корня. Циркач - кивнув, усмехнулся, подтянув к себе здоровой рукой железный прут, весь выпачканный в сукровице и мозговой тканью с прилипшими осколками костей.

– Ты - тоже вставай на ноги. Возьмёшь на себя тягло Бруски, - велел ему Командир.

Корень от удивления даже подпрыгнул. Синька - забыла про свой непрезентабельный вид - убрала с лица рукав платья, удивлённо смотря в глаза Белохвосту.

– Бруска - погиб?

– Не думаю, - покачал головой Белый, - сразу его не убили, не бросили. Он им нужен. И скорее всего - живым. И убить его - сложно. Дети Скверны - живучи. А у него ещё и Корень Жизни.

– Откуда ты знаешь?
– удивилась Синька.

– Олег знал, кого Ольга одарила Корнями. А что знали Старые - знаю и я, - вздохнул Командир, поднимая руки с шлемом, дальнейшие его слова были ненадолго заглушены надеваемым шлемом, пока речевые ретрансляторы не заработали, - так что, Брус - живой. И я его - найду. Мы, Красная Звезда - своих не бросаем. Но, мне завал в Дозоре - не нужен. Так что, бери это направление, Ловкач, да смотри мне, не завали!

– Это - как выйдет, - пожал плечами Корень.

– А должно выйти - туда, куда мне надо. И ты - выведешь. Тут - или - Ал, или - пропал! Понял?

– А ты меня не пугай! Пуганные мы!
– вскинулся Корень.

– Вот ты, циркач, вроде умный, а - дурак-дураком!
– вздохнул Командир, отвернулся и махнул рукой. Тут же подъехали его Стражи, подвели коня.

– Что ты его дразнишь?
– спросила Синька.

Корень отметил, что Эликсир - уже работает. Лицо сестры - просветлело, глаза - зацвели. А то были, как у Бродяг - белое пятно.