Долгая осень
Шрифт:
– Пойдемте-ка в город - глядя ему вслед, махнул рукавом растрепанный, обезоруженный Ларге - и бимбардура сломалась.
Над площадью кричали галки. Люди нащупывали монеты в поясных сумках, входили в многочисленные лавочки на первых этажах выстроившихся вдоль проспектов домов. Выходили с корзинками и свертками. По мостовым бежали босоногие мальчишки в лихо заломленных на затылок разноцветных шапочках - курьеры, разносчики, продавцы пирожков табака и газет. Перебегали улицы перед каретами, ловко выскакивали из под копыт коней верховых. Дразнили возчиков, убегали от ударов хлыстов. Стояли у решеток палисадников и скверов. Важно дымили трубками, деловито ковыряли в носу.
Полицейские возвращались в комендатуру. Бросали на коллег из тайной полиции злобные взгляды, кривили лица. У самых ворот агентов догнал лейтенант Басик. Поколачивая пятками тощие лошадиные бока, он верхом продирался через толпу. Офицер был взволнован.
– Что-то вы сегодня мрачный, что жалования не заплатили?
– бросил ему Ларге.
– Нас отстранили от дела - пожаловался агентам полицейский. Лейтенант разочарованно развел руками и продемонстрировал письмо - похоже, это касается и вашего участия...
Не договорив ничего, он поехал к главным воротам, оставить коня во дворе. Детектив почесал подбородок кромкой щита и направился следом.
– За мантию и палку ответят - продемонстрировал дыру и пообещал Элету Ларге.
В конторе было шумно. В соседнем кабинете Элет с грохотом водружал на стойку свой латный доспех. Ларге с криками доказывал полицейскому офицеру, что ему нужно новое оружие.
Три пары женских глаз мрачно смотрели на отдыхающего лейтенанта. Закинув ногу на ногу, он сидел в кресле у дальней стены, курил трубку с длинным чубуком и пил вино из высокого фужера.
– Приказ генерала Барнау - разводил руками лейтенант Басик - нам предложили выбор - разжалование в рядовые, либо увольнение со службы. Как так можно поступать с заслуженными кадрами?
Миц подняла на него внимательный взгляд и опустила папку. Мариса сидела у стола и, оперев голову о руки, смотрела перед собой. Гирке отложила перо. Все утро она переписывала под диктовку должностные бумаги.
– Вы были доверенными лицами полковника Гигельмота - догадался Вертура - это обычная перестановка кадров.
Держа в руках трубку, детектив протиснулся между диваном и окном и теперь смотрел на улицу.
– Да что вы такое говорите!
– воскликнул лейтенант - какая глупость! Он не может просто так взять и...
– Я говорю, что генерал Барнау решил избавиться от верных людей вашего полковника - придерживая ладонью портьеру, пояснил детектив - вы проиграли. Смиряйтесь. Бог дал, Бог взял.
– Все ваши шуточки...
– рассердился лейтенант.
– Марк - вступилась за полицейского Миц - почему вы так жестоки к окружающим?
– Потому что для того чтобы что-то изменить надо трезво оценивать ситуацию - резко развернулся от окна детектив - я размышляю...
Он снова смотрел за окно, по улице проехала полицейская карета Тирэта. Двое монахов, о чем-то беседуя, неспешно шагали по другой стороне улицы.
– Меня беспокоит...
– начал было детектив - а впрочем. Опять собирается дождь.
Стемнело. Над городом сомкнулись тучи. Снова пошел дождь. По просьбе Миц, Вертура зажег газовые рожки. Поставил на стол перед ее письменным местом переносную газовую лампу. Ларге подрался в полицейской закусочной. В контору его принесли трое постовых. Сгрузили на диван и, бросая по сторонам недовольные взгляды, удалились. Один утащил печенье из вазочки.
Оставив коллегу не попечение строгой Миц, Вертура и Мариса покинули контору. Со всех сторон через дождь светили огни окон. К воротам театра подъезжали кареты. Нарядные афиши предлагали на выбор лучшие пьесы современности и прошлого. Назавтра должен был состояться первый концерт известного скрипача из столицы - профессора музыки Марио Ликки. Детектив и писательница стояли под зонтиком, ждали пока большой, звенящий бубенцами, экипаж освободит улицу, смотрели на белые, подсвеченные ярчайшими электрическими огнями арки и стены колокольни собора. Было еще не поздно, но из-за дождя совсем темно и холодно.
– А, это вы!
– размахивая папкой, через улицу спешил знакомый мокрый студент - пойдемте к нам! У нас сегодня симпозиум, будет весело.
– Настроения нет - покачал головой детектив. Мариса кивнула.
– Да уже в вечерней напечатали...
– поддержал студент. Он стоял, прикрывая мокрые волосы папкой. Свет фонарей отражался в очках - Дормет говорит, видел эту Вальдэ. У него младший брат ходит пажом у одного из баронских рыцарей. Появилась такая на приеме в Замке и все только, и смотрели на нее. Даже полковник Харбибуль и тот махнул рукой и сказал, что сегодня он что-то усталый. И ушел в салон. Ну и кончилось все тем, что лорд-советник поехал провожать эту дамочку. А у ее особняка и всех рыцарей своих домой отпустил.
– Давно это было?
– спросил Вертура.
– Шесть дней назад, в воскресенье - по очереди загнул пальцы студент.
– Как приехала, так, сходу, целого советника и захомутала - поделился с Марисой детектив - помнишь то письмо, где она писала, что еще едет, от какого оно было числа? Зависимость с нашим делом определенно не прослеживается. Но...
– Алисия Вальдэ окрутила ближайшего советника и друга барона Эмери - предвкушая очередной скабрезный очерк, воскликнула писательница - хм... и они уже помолвлены?
– Да - закивал студент - вы что, не читали вечернюю? Давайте же зайдем под арку!
– Мы были слишком заняты для газет - объяснил детектив.
– Свадьба послезавтра, в воскресенье, в храме архангела Гавриила.
– Бенет должен знать об этом. Пусть пристрелит ее прямо на ступенях.
– Представляю скандальчик, как в дешевой бульварной книжонке - оскалилась Мариса - веселенький некролог. Но тогда сэру Бенету точно грозит отставка.
– Или суд и казнь. Это минимальное, что мы могли бы сделать - кусая губу, отозвался Вертура - если бы дали ружье мне, мог бы я... - его глаза печально блеснули в темноте. Детектив глянул вдоль многолюдной улицы - но я никогда не стрелял...
– Ты дурак?
– дернула его за локоть Мариса.
– Да что происходит? О чем вы?
– изумился студент - Стрелять невесту лорда Корсона? Что за ерунда?
– Ну да - печально ответил детектив - вы не в курсе. И если бы мы сами тоже хоть что-то понимали в этом деле...
В прихожей квартиры на Кленовом бульваре раздался звонок. Пожилой дворецкий открыл дверь. Впустил вошедшую. Маятник на часах над камином заглушал легкие, едва слышные шаги в коридоре.
– А, это вы, мой друг - кивнул кавалер Вайриго - он сидел перед письменным столом, писал начисто в большой бухгалтерской книге.