Чтение онлайн

Когда разговор снова коснулся стихий, я уточнила, знает ли кто-нибудь, почему Лорел задавала всем в самом конце один и тот же вопрос. Крайм сказал, что так лидеры зовущих ищут чувствительных к духу, но они встречаются довольно редко. Я спросила, почему дух для них важен и почему его ищут отдельно от других стихий? Ведь ни про что другое больше не спрашивали. Крайм не знал об этом, но заметил, что тех редких зовущих, у которых обнаруживали дух, сразу забирали из академии. Куда - он не имел понятия. Но потом в академии их уже никто не видел. Больше я не стала ничего спрашивать об этом.

Айна действительно заснула как убитая, едва мы вернулись в комнату. Она сняла обувь, легла на кровать и больше не шелохнулась. Ее дыхание звучало ровно и мерно. Из окна тянуло теплым воздухом, пахнущим травой и древесным цветением. Мейли сидела на кровати и возилась с вещами. Иногда она поднимала на меня взгляд и приветливо улыбалась, но я чувствовала, что сердце ее рвется от тоски. Держалась она почти безупречно. Я ни за что не догадалась бы о ее чувствах, если бы не уловила их. Оставив резцы и кость, я подкрутила лампу, стоявшую на подоконнике, подошла к Мейли, села рядом, положила руку на ее плечо и тихо спросила:

– Как ты, Мейли?

Она не ожидала такого обращения. Девушка опустила голову, а затем начала вытирать лицо. Она плакала, легонько вздрагивая. Мейли призналась, что ей страшно, что она скучает по матери и сестрам, по дому, что она не такая сильная, как мы с Айной, хотя очень старается. На это я уточнила, что любое сравнение по силе с Айной будет не в нашу с Мейли пользу. Кроме того, я тоже очень скучала по дому, и мое сердце тоже терзали слова Крайма об испытании на выживание в долине. Мейли тихо сказала, что кто-то из семьи всегда заплетал ей волосы на ночь, а сейчас она вспомнила об этом, и ей стало слишком уж тяжело. Тогда я предложила заплести ей волосы. Мейли удивленно посмотрела на меня и робко согласилась, спросив, уверена ли я в этом, ведь это же такое личное дело.

Когда я начала плести ей небольшую косу из светлых тонких волос, Мейли почти сразу успокоилась. От нее повеяло облегчением и устойчивостью. Похоже, этот небольшой ритуал оказался ее личным якорем. У меня были свои. Она попросила в ответ заплести меня, если я не против. Я согласилась. Но когда девушка развязала все витки маминого плетения, волосы расправились своим привычным объемом и длиной, и у Мейли перехватило дыхание.

– Я едва справляюсь с ними! Просто невероятно! Кейра, мне кажется, я целиком в них могу поместиться, в твои волосы!

Я тихо засмеялась, чтобы никого не будить. Стоило только представить себе это. Айна недовольно вздохнула сквозь сон.

Мейли действительно не справилась с волосами и заплела так, как смогла. Но это тоже часть ритуала, так что качество не имело значения. Закончив, она тихо спросила:

– Кейра, чем от тебя так приятно пахнет? Аромат просто дурманящий.

– Это твердые духи - цветущий миндаль и розовый апельсин. Там еще воск, так что они отдают медом и южным солнцем. Мама делает их сама. Это духи из моего дома.

Мейли была просто очарована. Я показала ей четыре разных горшочка, с разными составами и запахами. Ей очень понравилась липа, она буквально заворожила ее и тоже напоминала о доме. В ее саду росли старые большие липы. Я решила подарить этот горшочек ей. Мейли отпиралась, мотала головой, говорила, что они ценны для меня как память, ведь это вещи из дома. Но я настояла и сказала, что для меня духи - часть моей брони. Если ей чем-то поможет южная липа, мед и воск, я буду рада за нее. Всем нам, оторванным от дома, сейчас было нелегко, всем нужна поддержка.

Мейли была очень благодарна. Она несла глиняный горшочек в ладонях, сложенных лодочкой, будто там находилась священная реликвия вечных. Засыпала она в эту ночь спокойно. А я долго лежала в темноте и смотрела на бледные рисунки лунного света и теней от листвы, танцующие на полу. Татуировки на моих запястьях тускло светились в темноте. Я думала о словах зовущего по имени Шейд, о том, что если хочу жить, должна скрывать восприимчивость к духу, и вспоминала о том, что сказал Крайм - завтра каждого из нас будут проверять на чувствительность к стихиям. Проявится ли дух сам - я не знала. Это тревожило меня, и не давало заснуть.

С самого утра взволнованы и напряжены оказались все. Даже Айна: это выражалось молчаливостью и особой сухостью речи. Я уже немного знала ее. Мейли держалась рядом со мной, от нее часто исходили волны тепла и привязанности, когда она смотрела на меня. Но тревоги и страха было куда больше. Каждый из нас надел на руку белую тканевую полосу. Свою я носила выше локтя.

Просторные каменные залы академии выглядели аскетично: деревянные скамьи, высокие простые окна, настенные крепления для оружия - все здесь говорило о том, что в этом месте прежде обучались бойцы.

Все команды выстроились в большом светлом зале. С одной стороны находился стол с десятью белыми статуями. Я сразу поняла, что это артефакты, потому что никогда не видела такой обработки камня. Это была поразительная ювелирная работа со множеством точных деталей. Белая порода на вид казалась шелковисто-матовой и отливала в тенях сиреневым. Все статуи изображали одно и то же сидящее животное, напоминающее лисицу с тремя хвостами и небольшими рогами на голове, такими тонкими и ветвистыми, какими бы никогда не позволил их сделать обычный камень. Глаза лисиц были широко распахнуты.

Рядом с фигурами стояли стражники с книгами для записей и двое зовущих в дорожной одежде. Я сразу поняла, что это распорядитель шахт и человек, отвечающий за тех, кого отправят к границам.

Прямо напротив команд находился длинный стол, за которым расположились наставники. Семь человек. За их спинами на стене висело два громадных герба - кристалл империи и десять сфер зовущих. Лорел сидела в центре, она снова была в черном. Четверо наставников имели седину в висках, трое были молоды. Я заметила высокого зовущего, который говорил со мной накануне: Шейд сидел с краю, сложив руки на груди. Тлеющей палочки не было, он рассеянно смотрел поверх голов.

Я ощутила прилив тревоги. То же самое исходило от Мейли, Тая и нескольких человек из другой команды. Слишком сильные эмоции, чтобы не уловить их.

Когда первый человек из красной команды, получив приказ Лорел, направился к статуям, все затаили дыхание. Лорел объяснила правила. Каждая статуя означает свою стихию и чувствительна только к ней. Касаясь рукой реликвии, нужно думать о проявлении этой силы так, как если бы мы звали ее стихию по имени, даже если не умеем этого делать. Так вычислялись скрытые возможности.