Чтение онлайн

Еще пару часов назад я и не думала, что это может не случиться.

— Ничего больше, чем я написала в SMS. Я сказала ему, что беременна, а он испугался и сбежал.

— Что значит «убежал»? — спрашивает Сикс.

— Просто это. Он ушел из дома и уже больше двух часов не возвращается. Я пыталась позвонить ему, но он не берет трубку.

Я грызу кожу вокруг ногтя на большом пальце. Я делаю это с тех пор, как он ушел, так сильно, что уже до крови обгрызла кожу.

Девушки молчат на другом конце провода.

Отлично. Я перехожу к другому большому пальцу и начинаю калечить его.

— О боже. Кто-нибудь, скажите что-нибудь, — умоляю я.

— Я уверена, все в порядке! — весело говорит Сикс. — Просто нервы.

— Сикс права, — добавляет Нера. — Он будет в восторге, ему просто нужно немного побыть одному.

— Если ты в восторге, ты не убегаешь из дома.

— Тайер! — восклицает Сикс.

— Прости, — говорит Тайер ласковым голосом. — Я просто не хочу ничего приукрашивать. Би, вы с ним говорили о детях?

— Да, говорили. Долго. На самом деле, это он первым заговорил об этом, поэтому все это не имеет никакого смысла. Совсем. Я не понимаю, я думала, он будет в восторге... — Шум прерывает меня на полуслове. — Черт, это входная дверь. Он пришел. Мне нужно идти.

— Скажи ему, чтобы он взял себя в руки, или, клянусь Богом...

— Хорошо, хорошо, я скажу. Пока, — говорю я, спеша закончить разговор.

Роуг возвращается в гостиную, где я последний час ходила из угла в угол. Темная энергия витает вокруг него, когда он останавливается на полпути в комнату, его непостижимые, интенсивные зеленые глаза приковывают меня к месту.

Его грудь поднимается и опускается с каждым глубоким вздохом. Долгое время ни один из нас ничего не говорит. Мы просто смотрим друг на друга, оценивая бурные эмоции, кружащиеся вокруг нас.

Я ничего не понимаю. Я не понимаю, почему я чувствую дистанцию, которой не было несколько часов назад.

Он медленно качает головой, а затем снова поднимает взгляд на меня, кожа вокруг его глаз морщится от сожаления.

— Прости.

В его голосе слышны извинения, он звучит грустно и подавленно. Это трогает меня, заставляет подойти к нему. Я сокращаю расстояние между нами и обнимаю его. Он притягивает меня к себе, крепко прижимая к груди, как будто никогда не хочет отпускать.

Я вздыхаю с облегчением. На секунду он меня испугал.

Я просто рада, что он дома.

— Где ты был?

Его голос звучит приглушенно, когда он отвечает мне на шее:

— Я пошел прогуляться по берегу реки.

Я отпускаю его и отталкиваю от своей груди. Он пытается удержать меня, но я выхожу из его объятий и создаю между нами дистанцию.

Он протягивает ко мне руки, но они безвольно опускаются, когда я отстраняюсь.

Я снова поворачиваюсь к нему и вижу, что он выглядит так же мучительно, как и когда вошел.

— Что с тобой случилось, Роуг? Почему ты ушел? Ты... — Слова застревают в горле. Я едва могу их произнести. — Ты не хочешь этого ребенка?

Он двигает челюстью вперед-назад, как будто обдумывает ответ. Тишина тянется невыносимо долго.

О, боже.

Все, что не будет немедленным «да» с его стороны, будет ужасно. Этого недостаточно.

Нет слов, чтобы описать эмоции, которые терзают меня изнутри. Это похоже на смесь горя и разочарования, как будто кто-то вонзил кинжал прямо в мое сердце.

Долго сдерживаемая слеза выкатывается из глаз и скатывается по щеке. Я смотрю в сторону и быстро вытираю ее указательным пальцем, прежде чем он успевает ее заметить.

— Ну, хорошая новость в том, что еще не поздно. Мы можем это исправить, — говорю я без эмоций.

— Белл.

Мое имя вырывается из его губ хрипло, с тяжелым чувством. Он призывает меня встретить его взгляд, но я не могу.

Я не могу.

— Я запишусь на прием к врачу, и будет так, как будто ничего не произошло.

— Беллами.

Я не могу об этом думать. Сама мысль об этом мучает меня — я не могу представить, как я смогу это сделать.

Но я должна это сделать.

Так будет лучше.

Лучше, чем рожать ребенка от человека, который не на сто процентов со мной в этом путешествии.

— Беллами.

Суровый голос Роуга пронзает мои мысли, как нож. Строгий авторитетный тон заставляет меня наконец посмотреть на него.

Он подходит ко мне, в его глазах бушует сильная гроза. В его взгляде есть все: любовь, страх, гнев, собственничество.

Все это есть, и все это направлено на меня.

Роуг останавливается в нескольких сантиметрах от меня. Его глаза медленно опускаются на мой живот.

Он протягивает руку, нерешительно, но нежно, и прижимает ладонь чуть ниже моего пупка. В тот момент, когда он касается меня, по мне проходит электрический разряд, и по моей спине пробегает дрожь.

— Я хочу этого ребенка, — признается он, поднимая глаза на меня. — Я отчаянно хочу этого ребенка. Больше, чем ты можешь себе представить.

На мои глаза снова наворачиваются слезы, но на этот раз я не могу их скрыть. Они переливаются через веки и капают по щекам.

Я качаю головой и вытираю слезы обеими руками.

— Тогда почему ты так себя ведешь?

Он с трудом глотает, и его горло шевелится. Я никогда не видела его таким, никогда не видела его таким неуверенным в себе.

— Поговори со мной, — ласково уговариваю я.

— А что, если... — его голос замирает. Когда он снова заговорил, его голос был таким тихим, едва слышным шепотом, что я с трудом разобрала слова, которые сорвались с его губ. — А что, если я не буду хорошим отцом?

Шок заставляет меня внутренне съежиться. О чем он говорит?

— Почему ты не будешь?

Его взгляд остается прикованным к месту, где его рука ласкает мой живот. Он произносит слова, как будто говорит их самому себе, как будто они часами крутятся в его голове, мучая и терзая его.

— Ты знала моего отца... Он был нарциссом. Насильником. Убийцей. Он причинял мне боль. Он причинял тебе боль. Я должен верить, что он не всегда был злым, что моя мать когда-то видела в нем что-то хорошее. А что, если я окажусь таким же, как он? — Его голос дрожит, и я вижу, как по его щеке скатывается одинокая слеза. Я никогда раньше не видела, чтобы мой муж плакал. Следующие слова он произносит испуганным шепотом. — А что, если я окажусь монстром из рассказа моего ребенка?