Чтение онлайн

— Пора идти, божья коровка, — сообщает он мне. — Но я не могу отвести тебя обратно таким же путем. Это путешествие ты должна совершить сама.

Мое дыхание замирает в легких.

Он протягивает мне руку.

Я смотрю на нее, на его маленькую руку, которая примерно в два раза меньше моей, и осознаю его слова.

Он говорит их с окончательностью, которая говорит мне, что он не ожидает увидеть меня снова. Я понимаю с тошным чувством страха в животе, что он протягивает мне руку, как на прощание.

Я просовываю свои пальцы в его, удивленная этим контактом, удивленная тем, как крепко его десятилетняя рука сжимает мою в ответ. Он сжимает ее так, что в этом жесте заключены все эмоции мира.

— Куда ты пойдешь?

— Назад, в следующее место. — Он улыбается. — Я пришел сюда только ради тебя, божья коровка. Я не принадлежу этому месту.

— А там... там тебе хорошо?

— Это рай. — Его улыбка становится еще шире. — Я же говорил, тебе не нужно обо мне беспокоиться. Я нашел покой.

Мы долго смотрим друг на друга в тишине.

— Спасибо, что встретил меня здесь, — говорю я ему. — Ты спас меня.

Он качает головой, и его ямочки снова появляются на щеках.

— Ты спасла себя сама.

Время останавливается, единственное движение — это листья, которые падают с деревьев и медленно опускаются на землю вокруг нас.

Наконец, я шепчу правду.

— Я не готова прощаться.

Он понимает, что я имею в виду не только сейчас. Он наклоняет голову в сторону и улыбается.

— Это не прощание, Жучок. Я всегда буду рядом, если тебе понадоблюсь. — Он еще раз сжимает мою руку. — Но тебе я не нужен. Уже не нужен.

Я чувствую, как что-то тянет меня, что-то подсказывает мне сдаться.

Но я не могу отпустить его руку.

Я не могу быть той, кто отпустит.

— Обними Феникса за меня. Скажи ему, что я скучаю по нему. Скажи ему... — Слова застревают у него в горле, эмоции пробиваются в его голос. — Скажи ему, что я горжусь тем, кем он стал.

Эти слова разбивают меня. Несправедливо, что я снова увижу Астора, а Феникс — нет. Я знаю, что ему тоже нужен его брат.

Но есть причина, по которой это я. Дело в том, что, если бы у Феникса был выбор, он всегда выбрал бы меня, а не кого-то другого, даже своего брата.

— Я передам, — обещаю я.

Тяга становится все более настойчивой.

Я моргаю, веки снова становятся тяжелыми.

Они с трудом открываются и легко закрываются.

— Не сопротивляйся, — говорит мне Астор.

Я открываю их в последний раз, чтобы еще раз посмотреть на своего друга.

— Ты будешь присматривать за нами? — спрашиваю я.

Это эгоистичная просьба.

Но он улыбается. Снова.

Как всегда.

Я закрываю глаза и отпускаю его руку.

Перед тем, как погрузиться в сон, я слышу, как мой ангел-хранитель отвечает:

— А что, по-твоему, я делал все эти пятнадцать лет?

***

Когда я снова открываю глаза, я оказываюсь там, где и ожидала. Я вижу белые стены и телевизор в углу — отличительные черты любой хорошей больничной палаты. В животе по-прежнему болит, но когда я смотрю вниз, я вижу свой живот.

И я вижу Феникса, склонившегося над моим телом, с головой, лежащей на моем бедре, и рукой, сжимающей мою в смертельном захвате, пока он спит. Он выглядит мучимым, его выражение лица полно страдания.

Я вернулась.

Я осторожно протягиваю к нему свободную руку и, как всегда, провожу ногтями по его коротко стриженным волосам. Но в тот момент, когда я касаюсь его, он вздрогнул и проснулся. Его встревоженные, мучимые глаза сразу же нашли мои. Шок, казалось, застыл его на месте, его голос стал недоверчивым.

— Сикс?

— Привет, малыш, — прошептала я, мой голос был хриплым от непривычки.

Звук, который вырывается из глубины груди Феникса, не похож ни на что, что я слышала раньше. Он напоминает звук, который издает животное, когда испытывает мучительную боль.

Он поднимается на ноги и берет мое лицо в свои руки.

— Дикарка, — шепчет он, и его голос дрожит. Я хватаюсь за его предплечья, поддерживая его. Он дрожит под моими ладонями. — Сикс... Ты вернулась ко мне.

Как бы он ни старался, он не может произнести ни слова. Слезы блестят в его глазах, когда он откидывает волосы с моего лица и смотрит на меня, как будто не может поверить, что я проснулась.

— Я в порядке, Никс. Я в порядке.

Он качает головой, и от этого движения слезы капают по его щекам.

— Ты не понимаешь..., — хнычет он. — Я не могу тебя потерять. Не могу.

— Ты не потеряешь, — клянусь я, сжимая его руки. — Я здесь. Я в порядке, обещаю, я в порядке.

— Ты — весь мой мир, Сикс. Весь мой мир. Ты — все для меня. Никогда больше не пытайся умереть. Ты не можешь снова так со мной поступить. Я сошел с ума от горя в те часы, когда думал, что потерял тебя.

— Мне так жаль.

— Не извиняйся. Это я должен извиняться, — отвечает он горячо. — Мы не будем больше так поступать. Если ты хочешь еще детей, мы усыновим, но ты больше не будешь беременна.

Его тон дает понять, что он не собирается обсуждать этот вопрос. Решение принято и оно окончательно.

Мне это подходит. Я не спешу снова подвергать себя этому ужасному испытанию, к тому же я сама единственный ребенок в семье.

Если в будущем мы захотим еще одного ребенка, я, конечно, готова к усыновлению.

Но это тема для другого дня.

А пока у нас есть новый ребенок, на котором нужно сосредоточиться.

— Как наша дочь? — спрашиваю я. Мой взгляд блуждает по комнате, пока не останавливается на кроватке, стоящей сбоку от моей кровати. В ней тихо спит маленький комочек.

Феникс напрягается. Он не смотрит на нее. Я знаю своего мужа, я знаю его так же хорошо, как каждый сантиметр своего тела. И я знаю, что означает его реакция.

— Феникс. Ты держал нашу дочь на руках, правда?