Чтение онлайн

— Феникс, — предупреждает доктор, хватая меня за локоть и оттягивая в сторону. Только потому, что она доктор и нам нужна ее помощь, я не набрасываюсь на нее с упреком за то, что она оттащила меня от постели моей жены. — Я понимаю, что для вас это нелегкий момент. Это сбивает с толку и пугает, потому что вы не понимаете, что происходит, но представьте, как это должно быть для нее. Я знаю, что вы хотите потерять самообладание, но вы должны быть сильным ради нее. Вы должны сделать вид, что все в порядке, чтобы она знала, что все будет хорошо. Вы сможете это сделать?

В моей голове царит хаос, и сердце бьется не лучше, но я стараюсь взять себя в руки.

Ради нее. Всегда ради нее.

— Конечно, — говорю я, бросая взгляд на Сикс, которая лежит, прислонившись к подушкам, с закрытыми глазами. — Я сделаю все, что нужно, чтобы она была в безопасности.

Врач сжимает мою руку.

— Молодец. Мы все подготовим и через несколько минут начнем операцию.

Я останавливаю ее, прежде чем она успевает уйти.

— Я пойду с ней. Я не оставлю ее там одну. — Мой голос не допускает возражений и споров.

Она улыбается.

— Конечно, ты пойдешь. — Врач уходит, и я поворачиваюсь к Сикс. Она тихо плачет, так устала, что слезы просто скатываются по ее щекам, не изменяя выражения ее лица.

— Я не смогла этого сделать, — шепчет она тихо, голос ее дрожит. — Почему я не смогла этого сделать?

Я сажусь на кровать рядом с ней, обнимаю ее за плечи и прижимаю к себе.

— Нет, детка, — утешаю я ее. — Это не так. Ты создала такой прекрасный дом в своем животе, что ребенок просто не хочет выходить, вот и все. Я понимаю, я бы тоже не хотел уходить. Нам просто нужно показать ребенку, что мир снаружи будет еще более удивительным, чем тот, который ты создала здесь.

Сикс поднимает голову и смотрит на меня. Слезы блестят на ее ресницах.

— Ты так думаешь?

— Я знаю это.

Медсестра возвращается и улыбается нам.

— Мы готовы.

Я держу Сикс за руку, когда ее везут в операционную, и остаюсь рядом с ее головой, пока ей делают анестезию и готовятся к кесареву сечению.

— Хорошо, Сикс, мы начинаем, — говорит доктор. — Ты готова стать мамой?

— Да, — отвечает она, задыхаясь, и поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.

Я успокаивающе напеваю ей, продолжая держать ее за руку и гладить по лбу, пока они приступают к работе. Повторяющийся писк оборудования вокруг меня убаюкивает меня ложным чувством безопасности. Меня утешает тот факт, что жизненные показатели Сикс стабильны.

— Ты так хорошо справляешься, — повторяю я, кажется, в тысячный раз.

— Ты тоже.

Я тихо смеюсь.

— Я? А что я делаю?

Сикс сжимает мою руку.

— Успокаиваешь меня. Даешь мне чувство безопасности.

— Я рад, что ты так чувствуешь, дикарка. Я наклоняюсь и целую ее в лоб.

Ее кожа влажная и бледная, в отличие от обычного здорового румянца, который обычно покрывает ее щеки.

Приняв к сердцу слова доктора, я не позволяю своему беспокойству ввергнуть меня в спираль уныния.

Что я знаю о родах? Это, должно быть, часть процесса.

— Ты будешь таким замечательным отцом, — шепчет она. — Ты все еще думаешь, что это девочка?

Мы специально не узнавали пол ребенка, предпочитая узнать его после рождения. Но с самого начала я думал, что это девочка.

Кивая, я спрашиваю:

— А ты все еще думаешь, что это мальчик?

— Да, — улыбается она.

— Я с нетерпением жду, когда окажусь прав.

Она закатывает глаза — первый признак моей энергичной Сикс за последние несколько часов. Что-то похожее на облегчение пробуждается во мне и уютно устраивается в моей груди.

— И мы оба знаем, как ты любишь быть правым.

Я смеюсь, обнимая ее за щеку.

— Это одно из немногих простых удовольствий, которые я получаю в жизни.

— Почти готово, — кричит нам доктор. — Тогда мы сможем решить этот вопрос для вас, — добавляет она с улыбкой в голосе.

Сикс и я улыбаемся друг другу. Доктор Миллер, очевидно, уже знает пол ребенка, но она отлично хранит секрет.

Улыбка постепенно сходит с лица Сикс, унося с собой и мою. Это постепенная трансформация, но ее лицо медленно закрывается, и она становится серой. Затем ее губы синеют.

В этот самый момент воздух пронзает звук плача.

— Поздравляю! — кричит доктор Миллер. — Вы официально стали родителями…

Я не слышу остальную часть ее фразы, потому что глаза Сикс закатываются, а затем закрываются.

Рука, которая держит мою, становится безжизненной.

И тогда несколько аппаратов — те самые, которые еще мгновение назад успокаивали меня — начинают издавать ужасающий сигнал тревоги, от которого кровь в моих венах застывает.

— Сикстайн? — зову я, стараясь не паниковать. Я слегка толкаю ее лицо рукой, но оно без сопротивления поворачивается в сторону. В моем животе открывается бездонная черная яма. — Сикс?

Не паникуй. Мне сказали не паниковать.

— Сикс!

За моей спиной я слышу, как доктор тихо ругается, а затем говорит:

— У нее кровотечение. Подключите еще один пакет, как можно скорее!

— Что происходит? — спрашиваю я с испуганным взглядом. Я начинаю вставать, но медбрат удерживает меня за плечо.

— Сядьте, — приказывает он. — Поверьте, вам не захочется видеть свою жену в таком состоянии.

Я отталкиваю его руки.

— Что происходит? — повторяю я. — Почему она без сознания?

Вокруг нас гудят аппараты, издавая какофонию ужасающих звуков, предвещающих конец света.

Это симфония, которую я никогда, никогда не забуду.

Я не смотрю на Сикс, лежащую на столе с открытым животом. Нет, я смотрю на доктора Миллер, и мое сердце падает на землю и разбивается вдребезги.

Потому что обычно хладнокровная, невозмутимая доктор, которую я узнал за последние семь месяцев, стоит с бледным и искаженным лицом, ее руки работают в панике, которая отражается на ее чертах.