Чтение онлайн

— Как это нет?

У Насти сердце ушло в пятки. И почему они решили, что Парамонский продолжит хранить такую важную для него вещь в ставшем опасным кабинете? Конечно, нет! Он, скорее всего, запер картинку в сейф или еще куда-то надежно спрятал…

— Он перевез полотно в свой особняк, — поделился Сергей. — Повесил в спальне.

Будто камень упал с души. Спальня в жилом доме — это вам не сейф, даже если хорошо охраняется. Уж туда-то можно просочиться!

— Хоть какая-то хорошая новость, — сказала Настя с облегчением. — Особняк — не офис.

— Там полно охраны и камер.

— Спрячусь под мороком и перелечу с помощью магии через забор. Дом за высоким забором не запирают, так что войти внутрь будет не так уж проблематично. Раз картина в спальне — днем там вряд ли кто-то будет находиться. Буду работать под мороком прямо на месте. За несколько часов справлюсь.

Демон поддержал:

— В спальне камер нет. Проверено. Так что сможешь экономить магические силы и рисовать без морока. А я буду наблюдать в это время за Парамонским.

— Вот и отлично. Пойду соберу в сумку краски, кисти и все необходимое.

— Ты планируешь начать прямо сейчас? — удивился Сергей.

— Нет. — Настя взглянула на часы. — Завтра с утра. Просто хочу быть готовой и лечь пораньше спать.

Сказано — сделано. Отправиться в постель еще засветло получилось легко, а вот заснуть — нет. Волнения последних дней мешали расслабиться.

Плохие и хорошие волнения.

Плохие — тревожили. Картина. Проклятье. Проникновение. Пожар. Риски.

Снова риск! А получится ли? Попадется Настя Парамонскому — не попадется? Что, если попадется? Или если ее гипотеза окажется неверна? Р-р-раз — и не перерисуется ничего?

Хорошие — будоражили. Немного смущали. Настя думала про Сергея… После того неслучившегося поцелуя ей показалось, что он вообще больше никогда не придет. А он пришел. И снова будет помогать.

Он не предаст…

Моня прыгнула на ноги, скрутилась в одеяле. Кисточка уютно улеглась под бок.

И сон сразу пришел.

Всю ночь Настя спала крепко, как младенец. Утром встала бодрая, неподобающе свежая и с хорошим настроем. Вечерние тревоги улеглись, став бледными тенями самих себя. А на завтрак был омлет с зеленью — просто пальчики оближешь! Настасья Петровна затворила тесто, и теперь по дому расплывался кисловатый запах дрожжей.

За окном благоухал сад. По лазурному солнечному небу плыли белые пятна прозрачных облаков. Воробьи свили гнездо где-то под крышей гаража и орали теперь, как полоумные. С высоты им эхом вторили стрижи.

Настя заглянула в чашку с кофе. Черно. Сладко. Глянуло из кофейных глубин ее собственное отражение — немного безумное, немного смешное. Нелепый ракурс, из-за которого нос становится похожим на пятачок, а глаза неестественно выгибаются…

— Пусть все пройдет удачно, — сказала сама себе Настя.

— Пусть, — согласилась Настасья Петровна. — И быстро. Чтобы вернуться как раз к подоспевшим пирожкам. Вот славно-то будет!

Дом Парамонского находился в самом центре Тверечинска.

Он был нагло впялен в один из старых двориков, прячущихся за арками, ведущими в тень с брусчатки главной пешеходной улицы. И это был только городской дом, рабочий, так сказать, из которого удобно добраться до административных кабинетов городского управления. Имелись еще и другие особняки — один в загородном коттеджном поселке, один — на озере, что на другом конце области находится. И еще один Парамонский планировал прикупить где-нибудь под Сочи в ближайшее время.

Именно дом. Квартиры Александр Павлович на дух не переносил.

Никакие.

Даже самые комфортабельные. В них его бесило все: подъезды, лифты, площадки, стоянки, а главное, соседи. В многолюдных домах, даже самых закрытых и изолированных, с частными лифтами и индивидуальными парковочными местами всегда находились пространства, где с соседями приходилось пересекаться.

А Парамонский был просто неописуемым индивидуалистом.

В отличие от его жены…

Вернее сказать, Юлия Андреевна Парамонская, в девичестве Чарская, была несколько наивна и искренне доверяла мужу. Ей казалось, что супруг ей безоговорочно предан с того самого момента, как красногубая кудрявая женщина в загсе торжественно объявила их семьей…

…Настя выглянула из-за арки. Дом Парамонского окружал высокий каменный забор с натянутой по верху колючей проволокой. На соседних деревьях и столбах висели камеры — это только те, что Настя заметила. В арке наверняка они тоже были, но от их пристального стеклянного взгляда спасал надежный морок.

Настя приблизилась к воротам. За железными створами, украшенными коваными узорами, переговаривалась охрана.

Ладно, не через главный же вход проникать — обойдем!

Переместившись вдоль стены к двух высоким липам, Настя поправила сумку — подтянула ремешок, чтобы точно не слетел, — выпрямилась и растопырила ладони, направив резкий выброс силы в землю под ногами. Взлет получился реактивный — она чуть не врезалась головой в толстую ветку. Повезло — успела проконтролировать полет и, плавно преодолев забор, опустилась на стриженую травку газона между круглой туей и кустом белых роз.

Охранники, сидящие под навесом возле ворот, ничего не заметили. Они обсуждали что-то, показывали друг другу телефоны, смотрели на экраны, спорили и курили.

Двор вокруг дома оказался не таким уж и большим, но ухоженным. Тут явно потрудились недешевые ландшафтные дизайнеры. Садовая дорожка разделялась натрое. Одно ответвление вело к главному входу в дом, второе — к гаражу, третье — к открытой задней террасе.

Решив, что у главного входа слишком людно, Настя на цыпочках прокралась к террасе и поднялась по белым крашеным ступеням к открытой задней двери. За дверью начиналась столовая — шикарная мебель блестела начищенной полировкой. Такую роскошь, помнится, не позволял себе даже Белов, а уж он-то шикануть перед гостями всегда любил…

Настя обошла обеденный стол итальянской работы, глянула под ноги и на секунду испугалась: ступни, тонущие при каждом шаге в глубоком ворсе пушистого ковра, оставляли на его бело-облачной глади заметные вмятины-следы.

«Вот черт», — выругалась про себя Настя, решив все же не паниковать раньше времени и не отклоняться от намеченного курса. Тем более, что самый дальний след уже почти исчез. Примятые ворсинки упрямо поднимались, принимали изначальное положение.

Не отвлекаться!

Настя выскользнула в просторный зал, из центра которого прорастала винтовая лестница, ведущая на второй этаж. Поднявшись по ней осторожно, как лазутчица, Настя шагнула в коридор, где по обе стороны находилось несколько дверей.