Чтение онлайн

– Ну так что же ты не хватаешься? — и засмеялся. Он ощущал в своих руках доверчивое и живое тело.

– А там ничего нет. Там пусто.

– В самом деле пусто? — Леонид вдруг прижал мальчика к себе и, сам не понимая как, сам не ожидая этого, поцеловал в горячую и мягкую щеку. Мальчик отстранился от него, и лицо его стало серьезным. И глаза были большие и удивленные.

– Ты разве женщина? — спросил он.

Леонид опустил его на землю. Они легли на траву, и мальчик еще долго и пристально смотрел на мужчину, молчал и не двигался.

– Знаешь, я хочу тебе что-то сказать. — Леонид привстал, опершись на локоть. — Что-то очень важное. Про нас двоих... Про тебя и про меня...

Они лежали высоко. Леонид поднял голову и посмотрел перед собой. Вдохнул всей грудью этот необыкновенный, пьянящий и вольный, как сам простор, воздух. Они лежали так высоко, что отсюда вся земля казалась понятной и доступной. Чего проще: все вокруг люди сделали сами - и эти дороги, и эти крыши, и эти поля. Люди сделали это для себя, чтобы им лучше было жить на земле. И свое счастье люди тоже делают сами, если захотят.

Леонид вытер вспотевшее лицо, широко раскинул ноги, сорвал травинку и подбросил вверх.

– Ну, скажи мне. Ты же хотел что-то сказать. — Мальчик тронул его за руку.

– А тебе хорошо со мной?

– Да.

– Тебе нравится здесь?

– Я бы всегда жил здесь. Почему мы здесь не живем? — Мальчик тоже лег поудобнее, вытянул руки и раскинул ноги. — Ты меня еще поучишь рыбачить?

Леонид кивнул. Мальчик придвинулся к нему ближе.

– А я научу тебя собирать грибы, — пообещал он. — Хочешь?

– Посмотри на горы. Какие они?

– Высокие.

– А еще?

– Каменные.

– А еще?

– Я не знаю.

– Ну, ты не поэт, — Леонид улыбнулся. — Вот давай я сочиню тебе стихи.

– - Сочини, — согласился мальчик. Он ползал по траве и, не вставая, рвал цветы.

– Ну, слушай. Горы, горы, пифагоры, созревают помидоры, по две ножки, по три ножки бегал зайчик по дорожке, у крылечка, у калитки повстречались две улитки, ой-ой-ой, ой-ой-ой, умирает зайчик мой.

Оба хохотали. Потом катались по траве вдвоем, в обнимку, наваливаясь один на другого. Наконец легли отдельно, усталые, ленивые.

– А когда мы приедем, ты будешь приходить к нам? — спросил мальчик. — Я хочу, чтобы ты приходил.

– К вам?

– К нам.

– Ты очень хочешь?

– Очень. Мы с тобой сделаем грузовик. — Он потер плечо. — Мне здесь больно.

– Я тебя придавил?

– Да. Но я не заплачу. Я не маленький. И троллейбус сделаем с карманной батарейкой. А мама нам будет помогать. Хорошо?

Леонид приподнялся. День стал не тот.

– О-о, у тебя уже много цветов, — проговорил он, поправляя на мальчике майку и стряхивая соринки.

– А ты мне кто?

Это было как выстрел. Леонид не ожидал такого вопроса. Мальчик смотрел ему прямо в глаза.

– Я? — Леонид растерялся, встал и посмотрел на мальчика. — Я еще не знаю... Я... рыбак. Я тебе рыбак, — и отвернулся.

Вокруг, теснясь и надвигаясь одна на другую, стояли горы, вечные и холодные. Горы-великаны и горы-чудовища, любопытные и бездушные, то черные, то бледно-желтые, то будто отлитые, то разрезанные и развороченные и так и брошенные и никому не нужные.

Горы тянулись далеко, им не было конца.

– Ну пойдем, — проговорил Леонид. — Уже пора.

Прежде каждый раз они долго стояли рядом и смотрели вниз. Но сегодня ушли с вершины. Леонид первый, а мальчик за ним. Спускались, петляя между деревьями, и молчали.

Там, внизу, у подножия горы, была деревня, зеленели молодые сады и совсем рядом - река, неширокая, быстрая и красивая. Река обросла ивой так, что ветки касались воды и подрагивали на воде, а если шли дожди и река поднималась, ветки и кусты оказывались под водой и потом долго еще сохраняли желто-коричневый цвет глины, пока роса и другие дожди не отмывали их. Река была с глинистым дном, но все же чистая, если не выпадал большой дождь в горах. Леонид приезжал сюда потому, что ему нравилась эта деревня, люди в ней, приветливые и недокучливые, нравились эти горы и эта река с крутыми поворотами, ямами и могучими всплесками сомов и сазанов по вечерам, когда на воду начинал садиться туман. И он хорошо знал, что такое для этой реки - дождь. За несколько часов она становилась другой. Поднималась, мутилась и неслась как бешеная, подмывая высокие берега. Неслась так, что даже на легкой двухвесельной лодке нельзя было сделать и метра против течения, невозможно было даже стоять на течении. И тогда вся рыба уходила вниз, к Тиссе, или в саму Тиссу, или в маленькие речки искать чистую воду. О ловле нечего было и думать. Лодку в таких случаях приходилось вытаскивать на берег, чтобы ее не оторвало и не унесло. А иногда даже тащить далеко от берега, потому что вода могла подняться еще выше и разлиться.

Вот уже неделю шли дожди. Лес стоял чужой, погрустневший и черный, земля набухла. Никто не помнил, чтобы в это время были такие дожди, такая погода.

– Да, теперь ловить можно только сетью. — Леонид подошел к окну. — Но ловить сетью - это не рыбалка. Просто грабеж - и все.

Но, глядя в окно, он думал совсем о другом. О мальчике и о себе. За эту дождливую неделю мальчик привязался к нему еще больше.

– Но ведь дождь уже прошел, — несмело возразил мальчик. — Уже два дня нет дождя. Почему же мы никуда не идем? Ведь ты обещал мне.

Было позднее утро. Они только что кончили завтракать.

– А сегодня мы пойдем? — спросил мальчик.

Леонид не повернулся. От дома до реки было двести метров. На берегу, на траве, чернела перевернутая лодка, громоздкая, мертвая и тяжелая, как все мертвое. Старая, вся прогнившая и теперь уже ему ненужная.

– Понимаешь... Это надолго. Видишь ли, река все равно еще большая. Здесь дождь - это ничего. Самое страшное - дождь в горах. А в горах дождь будет идти, — и, сам не зная для чего, Леонид спросил: — А ты бы пошел ловить под дождем?

Для себя он уже все решил и сейчас думал о том, как ему сказать это мягче, спокойнее. С вечера он уложил чемоданы, собрал вещи, расплатился с хозяйкой.

– Пошел, — улыбнулся мальчик. — Я еще больше вырасту от дождя, — и улыбнулся снова, просто и открыто, ничего не подозревая. — А если мы замерзнем, мы разведем костер.

– Так. — Леонид поднял стопку книг. — Значит, ничего у нас не вышло. Будем собираться. Давай-ка поедем домой.

Наступила тишина. Мальчик стоял с мокрой тарелкой в руке, опустив другую руку в тазик с мыльной водой. Глаза его быстро заморгали.

– Совсем? — Тарелка чуть не выскользнула у него.

Он приставил ее ребром к столу, прижал к груди и, казалось, в одну секунду и только сейчас оценил и понял, что все это значит - связанные книги, собранные удочки, его одежда, разложенная на кровати.

– Совсем, — Леонид распахнул дверь, поискал что-то в маленьком коридорчике. — Ничего путёвого из этой затеи не получится, раз такой дождь. Надо уезжать. Ну да, конечно, совсем.

– Нет! — Мальчик подбежал к Леониду, посмотрел на него снизу, схватил за руки. — Ты же говорил, что еще нескоро...